- О, пауки, - простонал Ярославич.
Ночью, как только Изяслав забылся в тяжком душном сне, ему приснилось, что он попал в паутину. Он барахтался, но всё больше запутывался. И откуда-то появились Святополк и Жариславичи в личине пауков. Князь хотел закричать, но у него не было голоса. Он хотел ударить их - не поднимались руки. К нему прикоснулись липкие паучьи лапы, страшные рты-клювы впились в его тело, в шею, в голову. И по мере того, как пауки-вампиры иссушали княжье тело, руки Изяслава вытягивались, становились длинными и цепкими, голова сплющивалась и весь он постепенно превращался в паука...
2
В месяце травном[99], 28 дня, объединённое войско Ярославичей двинулось на половцев. Во главе одного из разведывательных десятков, высланных далеко вперёд дружин, ехал Изяслав-отрок. По дороге встречались лесные поселения смердов, в которых правили, подобно самозваным князькам, бояре да тиуны. Изяслав передавал им повеление Ярославича отобрать самых сильных мужей и спешить к Днепру для пополнения княжьего войска. Но большинство бояр и тиунов, выслушав отрока, и ухом не повели, и пальцем о палец не ударили. Поганые им не были опасны, ведь они не заберутся сюда, в глухие леса. Половцы устремятся на Переяславль, на Киев, на Чернигов. Вот пусть киевляне да черниговцы и дерутся с ними. А для лесных бояр чем слабее станет великий киевский князь, тем лучше - тем сильнее станут они, самозваные князьки.
Изяслав-отрок, глядя на них, раскормленных и спесивых, невольно вспомнил поговорку Славяты: "Умеешь работать - работай, не умеешь - воюй, а непригоден ни к чему - будь тиуном".
И ещё думал молодой воин: "Этих тиунов да бояр уже и князь не может сместить по своему усмотрению. Залезли в леса, в дебри, куда ни князь, ни его ближние не заглядывают. Укрепились, подобно самому стольному, окружили себя верными приспешниками. Не только о люде не заботятся, но и про князя забыли. О себе, о власти да о богатстве своём пекутся. Самоуправцы! Землю Русскую предают!" Отрок не мог заставить их подчиниться княжьему повелению и, чтобы не терять напрасно времени, ехал дальше.
Пополнение русскому войску так и не прибыло...
В начале изока - июня - один из воинов Изяславовых заметил половцев. Изяслав отрядил двух отроков к тысяцкому Гарлаву с известием о появлении врагов, остальным воинам приказал скрытно наблюдать за ними.
Половцев было несколько сот. Многие уже успели отяготиться добычей. К сёдлам были привязаны толстые сумы, грудь увешана побрякушками. Некоторые тащили на арканах рабынь. Изяслав с нетерпением ждал прибытия сотен Гарлава, чтобы ударить на поганцев.
Степняки давно заметили русских всадников, сопровождавших на почтительном расстоянии их отряд, но не рисковали напасть. Лишь время от времени пускали стрелу в того или иного смельчака, подъезжавшего ближе. Они, так же как и русичи, ожидали подхода основных сил и замедлили продвижение.
Но прежде чем подошли новые отряды половцев, подоспели сотни Гарлава. Старый воевода оглядел с холма стан врагов и подозвал одного из сотских:
- Замани в лес. Дорогу за собой присыпь якирцами[100].
Сотня русичей с гиком устремилась на врагов. Половцы помчались навстречу. Не доезжая до поганых несколько десятков локтей, русичи повернули коней. Половцы поскакали за ними, охваченные азартом погони.
Вот уже и опушка. Преследователи приготовили арканы. И вдруг их кони споткнулись. Всадники полетели на землю, разбивая головы, сворачивая шеи. Русичи усеяли за собой всю опушку острыми якирцами.
Предводитель степняков приказал объехать опасное место и догнать русичей. Половцы вступили в лес. Тут им приготовили встречу. Ещё анты излюбленным местом боя считали лес. Они устраивали засады, внезапно нападали на врага со всех сторон. И теперь в половцев полетели с деревьев стрелы и сулицы-дротики. Самым страшным для степняков было то, что они не видели русичей. Казалось, чужой лес превратил ветви своих деревьев в копья, послал в непрошеных гостей кучу стрел. Половцы повернули коней. Но земля за ними оказалась также усыпанной якирцами. Отовсюду - с деревьев, из-за деревьев - их встречали боевые топоры, дубины и копья.
Русские всадники вылетели из леса и напали на воинов, стерёгших рабынь. Женщины бросались навстречу всадникам, рискуя попасть под копыта лошадей. Из их глаз текли слёзы, сухие губы повторяли одно лишь слово:
- Свои!
Изяслав-отрок прискакал к князю с радостным известием о первой победе. Он смотрел на красивое зарумянившееся лицо старшего Ярославича и с сожалением думал, что в последнее время сердцем отдалился от князя. "Кто виноват в этом? - думал отрок. - Ведь князь не волен сделать бояр добрыми и честными, он не отвечает за их подлые дела. Но кто же тогда отвечает?"
Рядом с Изяславом Ярославичем находился черниговский князь Святослав. И он привёл меньше войска, чем ожидалось. Лучшую, отборную часть дружины оставил Святослав в Чернигове. Он больше не доверял брату, не надеялся на его помощь в трудную минуту.
Позади князей безмолвно стояли Жариславичи.
Изяслав-отрок встретился взглядом со Склиром, поспешно отвёл глаза. Из-за него, из-за этих хищников-резоимцев он отдалялся от любимого князя. Это они подбили благородного на лиходейства...
Старший Ярославич привлёк гонца к груди, облобызал его в обе щеки.
- Вот тебе, тёзка мой, за доброе известие, - проговорил киевский князь, отстёгивая харалужный меч. - Поднимай его против врагов моих.
Отрок бережно принял меч и вторично встретился взглядом со Склиром. Вот на кого он бы поднял меч!
3
Тысяцкий Гарлав и несколько воинов ввели в шатёр киевского князя боярина Жарислава и Склира.
Гарлав, зло сверкая глазами, сказал громче обычного:
- Княже, приструни боярина и его чад. Что хотят, то и делают. Склир снял свою сотню да пограбил селение чёрных клобуков. А Жарислав, думаешь, разгневался на сына? Как бы не так! Начал с ним добычу делить...
Кровь бросилась в лицо Всеволоду Ярославичу, стоявшему рядом с братом. Он даже в сердцах замахнулся на Склира, но Изяслав перехватил его руку.
Жарислав поспешно заговорил:
- И вовсе не пограбить клобуков хотел Склир, а только наказать. Узнали мы: они ждут половцев, с ними вместе на нас пойдут.
"Врёт пёс!" - хотел крикнуть Гарлав, но остановился - разве князь сам этого не поймёт? Глянул на князя и остолбенел: лицо у того такое, будто услышал важное известие от боярина.
- Доподлинно узнал? - спросил Изяслав.
- Да поклёп это! - закричал Всеволод, но старший брат положил ему руку на плечо, требуя замолчать. Изяслав повернулся к тысяцкому, твёрдо молвил:
- Ты ошибся, Гарлав. Сам ведь слышал: боярин не грабил. Он хотел наказать предателей.
Старый воевода чуть не сгорел со стыда. Он поклонился князю и вышел из шатра вместе со своими воинами, а вслед за ними вышли и Жарислав со Склиром.
Наконец-то Всеволод мог высказать брату всё, что думал:
- Боярин Жарислав солгал. Разве ты не видел того? Зачем напрасно оскорбил Гарлава? Лжа - что ржа: тлит.
- Нельзя перед боем давать волю раздорам среди бояр, - примирительно сказал Изяслав. - Потом правый суд учиним.
Всеволод упрямо покачал головой:
- Нельзя потакать татям и лжецам, а правый суд откладывать. Нельзя в бой идти, имея их за собой. Дьявольское семя даёт дьявольский плод.