Пока Барбара Новак купалась в лучах обожания цветочницы, я потихоньку проскользнул внутрь химчистки и притаился там в засаде.
Стоило мне войти, как над дверью зазвенел колокольчик и навстречу кинулись пожилые хозяева – точная копия тех семейных пар, что приходят на кастинг по подбору актеров второго плана. Они наперегонки пытались обслужить меня.
– Я отвечу, – раздраженно крикнул мужчина. – А ты иди гладь.
– Нет, ты иди гладь, – грубо оттолкнула его старая леди. – А я предпочитаю проводить весь день за болтовней с клиентами. У нас теперь равные права!
Мне показалось, что эта женщина явно находилась под чьим-то влиянием. Под влиянием некоего автора злополучного бестселлера!
– Ох уж мне эта книга! – подтвердил мои догадки старик.
Однако он явно чувствовал себя побежденным в этой борьбе. Я с грустью наблюдал за тем, как он, поджав хвостик, затрусил в заднюю комнату.
Отвратительное зрелище! Оно только укрепило мою веру в то, что я должен положить всему этому конец.
Жена хозяина легким шагом направилась к стойке, взяла у меня из рук талон и подозрительно уставилась на него. Я молился про себя, чтобы все было в порядке, недоставало еще, чтобы она попросила меня показать какой-нибудь документ, удостоверяющий личность. Тут дверь за моей спиной вновь открылась, и на этот раз реакция хозяйки на звонок очень напоминала условный рефлекс одной из собачек Павлова.
– Привет, Новик! – радостно пролаяла старая моржиха.
– Здравствуйте, миссис Литцер, – отозвалась Барбара Новак. – А где мистер Литцер?
Хозяйка химчистки заговорщически ей подмигнула и ткнула пальцем в направлении задней комнаты.
Новак в ответ подняла большой палец кверху.
– Ирвинг! – заорала старая матрона. – Поздоровайся с Новик!
Мужчина выглянул из-за занавески.
– Привет, Новик, – недружелюбно сказал он.
– Я принесу твои вещи, милочка, – прощебетала хозяйка знаменитой писательнице. Потом бросила на меня сердитый взгляд, будто я был виноват во всех ее несчастьях. – И ваши тоже, мистер.
Как и любой другой житель Нью-Йорка, я привык к тому, что, где бы ни находился, везде могу рассчитывать на соблюдение окружающими негласных правил нерушимости личного пространства. Поэтому не было бы ничего удивительного в том, если мы с Барбарой Новак, даже оказавшись один на один в замкнутом помещении, не обменялись бы ни словом или сделали вид, что друг друга просто не замечаем.
И то, что я повернулся и заговорил с ней, со стороны могло показаться по меньшей мере необычным. Хотя, может быть, и нет, потому что я обратился к ней на правах приезжего.
– Простите, мэм, – произнес я на подчеркнуто ломаном английском, растягивая слова. Я позаимствовал этот очаровательный акцент у своей старой подружки из Техаса. Или Оклахомы? Во всяком случае, она была откуда-то из южных фермерских штатов. – Но ваше лицо кажется мне очень знакомым. Вы случайно не?..
Барбара кивнула в ответ, даже не задумавшись. Она уже привыкла к тому, что ее повсюду узнавали.
– Да, это я.
– Ничего себе! – воодушевился я. – Представляю, как буду рассказывать своим домочадцам, что сдавал вещи в химчистку с самой мисс Ким Новак,[22] знаменитой голливудской актрисой!
Она рассмеялась:
– Нет-нет. Я не Ким Новак. Я Барбара Новак.
– О, – разочарованно протянул я. Затем сложил руки и почесал подбородок, совсем как Рой Роджерс на заседании Сената. Потом покачал головой. – Извините, но ваше имя не вызывает у меня никаких ассоциаций.
Однако, видимо, моя реплика вызвала у нее кое-какие ассоциации.
– Вы имеете в виду, что никогда не слышали про меня? – обернулась она ко мне.
Я попытался принять удрученный вид.
– Прошу прощения, нет, мэм.
– О нет, что вы, – сказала она, отбрасывая локон со лба. Международный женский жест, означающий: «Возьми меня, я твоя!» – Наоборот, я нахожу это весьма занятным.
В этот момент вернулась хозяйка заведения и протянула мне коричневый бумажный пакет с прикрепленным сбоку талоном.
– Эх вы, профессор-растяпа! – пожурила меня она. – Столько вещей оставили в карманах. – И опять ушла в глубь комнаты.
Я заглянул в пакет.
– Но… простите, – продолжила Барбара Новак, видимо действительно заинтригованная моим невежеством, если не сказать больше. – Вы имеете в виду, что никогда не слышали о моей книге, мировом бестселлере «К черту любовь»?
– Нет, мэм, – ответил я, ведя себя как безнадежный идиот. Однако у меня было оправдание. Я только что придумал его на ходу. – Не слышал. Но некоторое время меня здесь не было. – Я снова заглянул в пакет и притворился сильно удивленным. – О, мой значок НАСА! А я его повсюду искал!
Дзинь! В этот раз моя фраза точно вызвала у нее кое-какие ассоциации.
– Так вы астронавт? – воскликнула она. – Правда? Может быть, я слышала о вас. Как вас зовут?
Мои глаза забегали по сторонам, ища подсказки. На одном из объявлений от руки было написано: «Zippers repaired».[23]
– Зип, – сказал я, позаимствовав первые три буквы с объявления.
– Зип?..
На другом листке бумаги, прикрепленном к стене, я прочитал: «Martiniztng specialists».[24]
– Мартин. Майор Зип Мартин, – сказал я, украв и здесь первые шесть букв для своей новой фамилии.
Похоже, я начинал нравиться Барбаре Новак все больше и больше.
– Скажите, пожалуйста, майор, действительно ли эти вечеринки на Коко-бич, что устраивает НАСА, такие шумные и веселые, как о них говорят?
– Не могу вам ответить на этот вопрос, мэм, – смущенно сказал я, старательно растягивая слова. При этом вытащил очки Питера из пакета и нацепил их на нос. – Видите ли, я предпочитаю проводить свободное время дома за чтением хорошей книги и покуриванием трубки.
К счастью для меня, Питер забыл в карманах пальто и свою трубку, поэтому я выудил ее из пакета, зажал в зубах и, скрестив руки на груди и опершись на одну из них подбородком, застыл в позе мыслителя.
Мисс Новак оглядела меня как фермер, покупающий бычка на рынке. Похоже, ей понравилось то, что она увидела.
Ее глаза распахнулись еще шире. Видимо, мой вид вызвал в ней еще некоторые ассоциации.
Из задней комнаты выскочила миссис Литцер и повесила два наших выполненных заказа на вешалку у кассы.
– Заплатите позже! – крикнула она, убегая опять внутрь. – Ирвинг сжег одежду утюгом!
Мы с мисс Новак одновременно потянулись за вещами и обнаружили, что вешалки запутались. Это было очень к месту, надо отметить.
– Ой, мы зацепились друг за друга! – воскликнула Барбара, громко смеясь.
– Позвольте мне, – сказал я галантно, разъединил вешалки и протянул мисс Новак ее вещи. – Вот, пожалуйста. – Затем я открыл для нее дверь, и мы вышли на улицу.
День был чудесным: на небе ни облачка, и деревья на голубом фоне выглядели такими зелеными, будто их кто-то специально покрасил яркой краской.
– Что ж, приятно было познакомиться, – сказал я робко, уже окончательно привыкнув к своему поддельному акценту, и сделал вид, что собираюсь уходить.
Черт, я был неподражаем!
– Зип, – позвала меня Барбара.
Я мгновенно стер улыбку с лица и обернулся.
– Да?
– Вы случайно забрали мою ночную рубашку.
Сквозь фирменный просвечивающий пакет химчистки я увидел, что действительно случайно прихватил с собой соблазнительную розовую женскую сорочку. Вот это удача! Игра только началась, а мне уже предоставилась возможность лицезреть ее нижнее белье. Хотя я и не краснел лет где-то эдак с тринадцати, однако постарался отразить на лице крайнее смущение.
– О, прощу прощения, мэм, – пробормотал я, стыдливо отводя глаза. – Это моя ошибка.
– Не вините себя, – ответила Барбара. – Должно быть, это не ваша, а фрейдовская ошибка.
Будучи Зипом Мартином, я, конечно же, не понял намека. Поэтому просто растянул рот в идиотской улыбке, вернул ей ночную рубашку и отвесил глубокий поклон.
– Возможно. Что ж, еще раз до свидания. – Я повернулся и пошел прочь.
Один. Я знал, что мне не придется считать даже до десяти.
Два. Я понимал всю трудность ее положения. Видеть, как я ухожу, понимать, что, возможно, ухожу из ее жизни… навсегда.
Три. К тому же я был очень неплохой кандидатурой. Симпатичный, умный, скромный, опрятно одетый, находящийся на государственной службе.
22
Ким Новак – американская актриса. По праву считается одним из самых загадочных секс-символов 50-х и 60-х годов. В отличие от прочих кинодив красивая блондинка обнаруживала обескураживающий интеллект и завораживающую силу страсти.