Выбрать главу

Я уверен: нельзя позволять, чтобы тебя остановило убогое словцо «нельзя». Если у тебя недостаточно опыта для достижения поставленной цели, ищи другие пути. Если хочешь летать, отправляйся на аэродром, разноси там чай. И держи глаза открытыми. Смотри и учись. Не обязательно ходить в художественный колледж, чтобы стать дизайнером мод. Поступи на работу в дизайнерскую фирму уборщиком, держись за метлу. И двигайся по лестнице вверх.

Моя мама, Ева, – прекрасный пример такого подхода. Во время войны она хотела стать летчицей, поэтому отправилась на аэродром в Хестон и попросила ее принять. Ей сказали, что летчиками бывают только мужчины. Мама была очень хорошенькой и даже танцевала на сцене. Она была совсем не похожа на мужчину. Но это ее не остановило. Мама напялила кожаную летную куртку, спрятала свои светлые волосы под кожаным шлемом да еще и заговорила низким голосом. И получила ту работу, о которой мечтала. Она научилась летать на планере и стала тренировать пилотов-новичков. Это были молодые ребята, которые потом сражались на своих истребителях в битве за Британию.

После войны мама решила стать стюардессой. В те времена стюардессы должны были владеть испанским языком и окончить курсы медсестер, но она поговорила с ночным портье в авиакомпании, и он потихоньку вписал ее имя в список. Вскоре мама уже была стюардессой. Она по-прежнему не говорила по-испански и никогда не была медсестрой. Но голова у нее работала. Она ни за что не сказала бы «нет». Она просто взялась – и сделала.

Мама была не единственным человеком в нашей семье, кто говорил: «Берись и делай!».

Знаменитый полярный исследователь, капитан Роберт Скотт, был двоюродным братом моего прадеда и человеком большого мужества. Он дважды побывал в Антарктике. Он поставил перед собой цель первым достичь Южного полюса. Все говорили, что этого не может сделать никто. Он отвечал: «А я могу». И это ему почти удалось. Он достиг Южного полюса, но оказался вторым. Первым туда добрался Руаль Амундсен. Это было серьезным ударом для Скотта. На обратном пути он умер. Когда говорят, что призов за второе место не бывает, я думаю о нем. Он знаменит именно тем, что вторым пришел к Южному полюсу. Кстати, Скотт был первым, кто пересек Антарктику на воздушном шаре, но вот этого люди как раз и не помнят.

Я затеял издавать журнал Student еще во время учебы в школе, когда мне было пятнадцать. Находились люди, уверявшие, что у меня ничего не получится. Они говорили, что я слишком молод и у меня нет никакого опыта. Но я хотел доказать, что они неправы, и верил, что это можно сделать. Я все тщательно выверил. Я рассчитал, во что обойдутся бумага и печать. Потом подсчитал доходы от продажи и от размещения рекламы.

Мама дала мне четыре фунта стерлингов на марки. Вместе с моим школьным другом Джонни Джемсом мы потратили почти два года, рассылая сотни писем и пытаясь завлечь рекламодателей. А еще я пытался взять интервью у разных знаменитостей. Писать все эти письма и ждать ответа на них было куда веселее, чем сидеть на уроках латыни. Я ошалел от кайфа, когда мы получили наш первый чек от рекламодателя. Он был выписан на огромную по тем временам сумму – двести пятьдесят фунтов. Моя вера окупилась сторицей.

На экзаменах в школе я не блистал. Я знал, что мне больше по душе самостоятельная жизнь. Мои родители позволили мне сделать этот выбор. Они поддерживали меня во всем, что бы я ни делал. Так что я бросил школу, когда мне было шестнадцать, чтобы полностью посвятить себя журналу. Мы с Джонни расположились в полуподвале лондонского дома, принадлежащего его родителям. Это было здорово – ты молод, свободен и в Лондоне! Мы пили пиво, развлекались с девчонками и слушали грохочущую музыку. Мы жили как студенты, только нам не приходилось учиться. Я взял кое-какие первоклассные интервью: у Джона Леннона, Мика Джаггера, Ванессы Редгрейв и Дадли Мура. В нашем журнале мелькало больше известных имен, чем во многих ведущих изданиях. А теперь и сами знаменитости стали заглядывать к нам на огонек. Жизнь в полуподвале превратилась в блистательный хаос и была похожа на бесконечную классную вечеринку.

Но мы занимались и серьезными вещами. Мы отправляли наших людей освещать ключевые события того периода, вроде войны во Вьетнаме и голода в Биафре. Мы чувствовали, что в состоянии что-то изменить. То, что мы делали, было серьезно и в то же время доставляло нам радость. Мы были спаянной командой. Даже моя семья помогала нам продавать журнал. Мама брала с собой в парк солидную стопку свежих номеров и продавала их там. Каждый раз, когда нам подворачивался какой-то шанс, мы за него хватались.

Мы расширили бизнес, став первыми, кто начал продавать грампластинки по сниженной цене, пользуясь почтовой рассылкой, – первое объявление об этом появилось в последнем номере Student. Когда забастовка почтовых служащих поставила на этом деле крест, мы стали искать другие пути. Мы не сдавались. Нашей целью было открыть магазин грампластинок, но не хватало денег. Тогда мы уговорили хозяина одного обувного магазина отдать нам свободную площадь. Все свои силы мы вложили в рекламу открытия и добились того, что магазин стал местом тусовки для студентов. За ним последовал второй, потом третий. Вскоре почти в каждом крупном городе у нас появились магазины – а мне не было еще и двадцати. Деньги текли рекой. Но я не расслаблялся. Мы решили поставленную перед собой задачу, но я не считал ее единственной.

Одной из самых главных целей было то, что я, как и капитан Скотт, всегда хотел жить жизнью, наполненной до краев. Поэтому, когда в 1984 году меня попросили финансировать регату и выиграть «Голубую ленту» для Великобритании, я сразу же согласился. «Голубая лента» – это приз тому, кто быстрее остальных пересечет океан от Америки до Ирландии. Я сказал, что стану членом команды, и начал тренироваться изо всех сил. Существовала лишь одна маленькая проблема: у нас с Джоан вот-вот должен был появиться ребенок, и я обещал, что буду рядом, когда ей придет время рожать. И тут сообщили, что установилась прекрасная погода, – в самый раз для старта. Отказавшись от участия, я бы подвел команду.

Тогда я спросил Джоан: «Как мне поступить?» «Взялся – делай, – сказала она. – До родов еще две недели. Ты успеешь вернуться». Мы отплыли, рассекая волны на нашем катере Virgin Atlantic Challenger. В конце первого дня плавания я получил сообщение о том, что родился мой сын – Сэм. Мы салютовали шампанским и продолжили наш путь. Приз за самый лучший результат всех времен был у нас почти в руках, когда на подходе к Ирландии мы попали в мощнейший шторм, а за шестьдесят миль до финиша нас накрыла огромная волна. Корпус катера раскололся пополам, и он пошел ко дну.

SOS! SOS! SOS!

Мы оказались в море на спасательном плоту, посреди ревущего шторма. Корабль, шедший в Америку, спас нам жизнь. Мы потерпели неудачу в первой попытке выиграть «Голубую ленту», но не сдавались. Шесть лет спустя я снова вышел на старт на катере Virgin Atlantic Challenger II. Все шло хорошо, пока мы не обнаружили, что в наши топливные баки попала морская вода. Машины заглохли. Часами мы прочищали баки и пытались запустить двигатели. Казалось, все без толку. Наконец остальные сказали, что пора сдаться. Они решили, что все кончено. Но я знал, что это наша последняя попытка. Если мы не сделаем этого сейчас, то не сделаем никогда. Я должен был убедить их не сдаваться. И я сказал: «Да ладно вам, мы же должны это сделать, давайте попробуем».

Мы были измотаны до предела. Глаза покраснели от усталости. Всех тошнило. Мы ненавидели яхту. Мы ненавидели море. Мы мечтали проспать неделю подряд. «Надо продолжать!» – проорал я. «Ладно, – кивнули остальные. – Попробуем в последний раз».

Кое-как нам удалось запустить машины и начать движение. Но никакой надежды не было. Мы отстали настолько, что, казалось, нет смысла и пытаться. Но мы продолжали идти вперед, наверстывая время. В конце концов мы побили рекорд всего на два часа и девять минут – но мы его побили! Урок, который я извлек и которому следую всю жизнь, состоял в том, что надо пытаться, и пытаться, и опять пытаться – но никогда не сдаваться.