Конечно, эта тема на все лады обсуждалась и в Преображенском полку офицерами. Ники взялся пригласить в офицерское собрание статс-секретаря Куломзина.[45]
На первом же общем четверговом обеде появился гость. Все придвинули стулья к центру стола.
Куломзин рассказал, как — после тщательных изысканий — 21 февраля 1891 года было принято решение о строительстве этого железнодорожного пути, а уже 10 декабря 1892 года был образован Комитет Сибирской железной дороги под председательством Наследника Цесаревича Николая (став в 1894 году Императором, он сохранит звание председателя Комитета). Пришлось выступить и Наследнику. Со знанием дела он разъяснил стратегическое и экономическое значение Сибирской дороги: более надежное сообщение экономически развитого центра России с Сибирью и Дальним Востоком, заселение их территорий и использование природных богатств, кроме того, она заменит дорогостоящий и сезонно ненадежный почтовый тракт, связывающий Россию с Китаем, выгодным торговым партнером…
Константин был поражен осведомленностью Ники в этом колоссальном, требующем специальных знаний деле. Под впечатлением его инициативы Константин решил пригласить на один из четверговых обедов профессора истории Сергея Федоровича Платонова, чтобы обсудить издание истории Преображенского полка.
Платонов говорил очень интересно, особенно о Петре Великом, утверждая, что в мире нет равного ему преобразователя и подвижника прогресса. Многих подробностей из жизни Петра I офицеры, пожалуй, и не знали. Неожиданно Цесаревич сказал, что, расчищая русскую жизнь, Царь Петр не пощадил много хорошего, укрепляющего народное самосознание. А дочь его, Елизавета Петровна, это поняла, почувствовала и кое-что вернула к жизни из допетровских времен.
Цесаревич говорил тихо и мягко, как бы смущаясь. Но закончил неожиданно твердо:
— Не всё в допетровской Руси было плохо, не всё на Западе было достойно подражания.
Однажды Ники приехал к Константиновичам в Мраморный дворец без видимой причины. Раньше он приезжал только по случаю именин или других важных семейных событий. «Такую любезность, — сказала после Александра Иосифовна сыну, — я приписываю тому, что Наследник служит в твоем полку, на нем и сюртук был Преображенский».
За обедом говорили о многом и, конечно, о Германии — без этого ни один разговор в петербургских дворцах не обходился. Двоюродный брат Константина Август Ольденбургский удивил всех, рассказав за обедом, что в германской коннице заведены такие седла, что кавалерист с трудом слезает с лошади, а придумано это с умыслом: чтобы всадник от трусости перед атакой не мог спешиться и удрать.
— Хорошо же войско, если надо принимать во внимание его трусость! — возмутился Наследник.
— Неужели это современные немецкие взгляды на военное дело? — Александра Иосифовна дала всем понять, что во времена ее молодости такого в Германии не было…
Константину как раз предстояла поездка за границу. Он ехал по заданию Государя в Веймар.
В Веймаре он провел два дня и три ночи. Еле-еле собрался один раз черкнуть пару слов Лизе. Взял с собой дневник, но ни разу его не открыл.
Поздно ночью после молитвы он долго сидел в кресле и вспоминал. Здесь он был шесть лет тому назад. Что было в тот год? Кажется, год был великолепным. Он стал известен как поэт К. Р. Сочинял тогда много, но дорожил только несколькими стихотворениями: «Колыбельной песенкой», переложением великопостной молитвы «На Страстной неделе», исповедью «Измученный в жизни тревоги и зол…», посвященной самому близкому другу — сестре Ольге, а также «Колоколами», многократно положенными на музыку и ставшими знаменитыми. Он тогда так долго, целых три месяца, не был в России, что его одолела тоска по дому. «Drang nach Osten и тоска по родине меня не покидают. Душно русскому за границей». Тогда и родились «Колокола»:
Константин огляделся. На столике в спальне стоял серебряный туалетный прибор с вензелями Марии Павловны, дочери Павла I. Этот прибор ей подарила Екатерина П. Комната была угловой, оббита зеленым штофом, с лепной работой на потолке, с золочеными рамами на стенах. Сюда проводил Константина его дядя Великий герцог Саксен-Веймарский Карл Александр. Он же встречал его на вокзале со своим сыном. Константин любил дядю, который был внуком русского императора Павла I, а всю жизнь прожил среди немцев. Дядя упрямо считал себя «полурусским». Он часто ездил в Россию, дорожил связями с Царской фамилией и внимательно следил за всем, что делается в этой огромной богатой стране.
Как ни занят был Константин, он не мог отказать себе в удовольствии хотя бы поздно вечером поговорить с герцогом. Иногда они засиживались за полночь. И тогда герцогиня (дочь Королевы Нидерландской) кого-нибудь присылала развести их по комнатам. К завтраку Константин выходил с головной болью.
— Что вас так задержало вчера, какие такие умные разговоры? — спрашивала герцогиня мужа и гостя.
— Ах, моя дорогая, если бы ты знала, насколько русское обаяние сильнее любого ума, — вздыхал старый «полурусский» Карл Александр.
Узнав, что Великий князь позволил себе стать поэтом, герцог возымел непреодолимое желание увидеть его стихи в немецком переводе. Он нашел поэта Юлиуса Гроссе — надворного советника, секретаря Шиллеровского общества в Веймаре, Дрездене, Мюнхене, и поручил ему эту работу. Однажды Аполлон Майков в Комитете иностранной цензуры обнаружил книжечку стихов К. Р. на немецком языке. Константин всё понял и написал в ответ Майкову: «Не знаю, как хватило у немца выпотеть такую работу. Но, как видно, он ее довел до конца… Я не мешал и не буду мешать любезному дяде».
Прощаясь с дядей, Константин звал его в Россию. — «Не увижу я ее больше», — поморщился герцог и показал на свои больные ноги.
Когда Константин возвращался в Россию, в родных северных краях еще лежал в полях снег. Снег кое-где оставался и в Петербурге, хотя весной уже веяло отовсюду. В Александровском саду показалась тоненькая зеленая трава. Хотелось за город, в Павловск или Стрельну. Но в полку — смотры, на Женских курсах — экзамены, у Академии — свои проблемы.
По возвращении Великий князь послал за Леонидом Николаевичем Майковым и предложил ему стать вице-президентом Академии наук. Л. Н. Майков — ученый-филолог, библиограф и этнограф, издатель собрания сочинений К. Н. Батюшкова, биограф и издатель А. С. Пушкина, академик — давно привлекал его внимание как президента Академии. Как только появилась вакансия, Константин Константинович предложил ее Леониду Николаевичу. «Он очень доволен, и я тоже», — оставил Великий князь запись в дневнике.
С Ники Константин встретился у Государя в Гатчине на своем дежурстве. Их Величества пригласили Константина к чаю. За столом собралось много народу. Когда все покинули императрицыну гостиную, Дагмара оставила Константина у себя.
— Костя, ты видел Сергея? — спросила она каким-то напряженным голосом.
— Видел, мы хорошо и приятно поговорили.
Дагмара молчала. Лицо ее было сердито.
— Минни, что случилось, на кого ты гневаешься? — Константин ласково взял ее за руку.
Она высвободила руку и отошла к окну.
— Это длинная история, — сказала глухо, — только тебе могу рассказать. Ники влюблен. В сестру Эллы, жены Сергея. Зовут ее Аликс Гессен-Дармштадтская. Ники сам мне признался в своем чувстве.
45
Анатолий Николаевич Куломзин (1838–1923) — управляющий делами Комитета министров в 1883–1902 годах; одновременно с 1893 года занимал пост управляющего делами Комитета Сибирской железной дороги, фактически возглавляя строительство этой крупнейшей в мире железнодорожной магистрали; автор ряда научных трудов, в том числе по истории финансов в России. —