Участок между лагерями 2 и 3, т.е. между 5900 и 6400 м, технически был очень труден и к тому же объективно опасен. Здесь часто дело шло о настоящем лазании по льду крутизной местами более 70° и о преодолении двух отвесных ледяных стен, где требовалась не только рубка ступеней и зацепок для рук, но и ледовые крючья и страховка через карабины. Использовалась вся современная ледовая техника, как на одной из знаменитых альпийских стен, но на 2000 м выше! Хотя на наиболее трудных местах были укреплены веревки, все же альпинистам приходилось помогать при подъеме шерпам, шедшим с очень тяжелыми рюкзаками. Терре, которого удивленные шерпы прозвали «сильным сагибом», не раз имел здесь возможность показать, какой физической силой он обладает.
Еще более рискованным было то, что около 200 м высоты приходилось набирать, двигаясь по большому лавинному кулуару. Здесь ежедневно проходили лавины, особенно в то время, когда после ночного снегопада под жаркими лучами солнца начиналось усиленное таяние снега. Терре считает просто чудом, что за 13 дней движения по этому кулуару не произошло ни одной аварии: ведь ежедневно там проходила самое меньшее одна связка, а часто и несколько! Возникла еще одна проблема: найти безопасное место для лагеря 3. В конце концов Эрцог разбил его в ровной, засыпанной снегом трещине под защитой серака. Это было 31 мая.
Теперь темпы еще более ускорились. Уже в последние дни взялись за участок под большим «серпом» — весьма странной серпообразной скальной стеной, над которой грозным ледяным сбросом нависал обрыв вершинного фирна. На этом трудоемком и местами трудном этапе Терре и Ребюффа, которые устанавливали временный лагерь 4, основательно вымотались, Ребюффа слегка поморозил ноги. Они оба настоятельно нуждались в коротком отдыхе и спустились в лагерь 2 к «доктору-сагибу» (Удо), Ишаку и Нуайелю. Шац и Кузи были в недостаточно хорошей форме, и штурм вершины могли предпринять лишь Эрцог и Лашеналь. Эта двойка, сопровождаемая шерпами Анг Тхарки и Сарки, 1 июня перенесла лагерь 4 к началу вершинного фирна над стеной «серпа»; лагерь 4-бис был расположен под защитой серака. Ночь на 2 июня сагибы провели в лагере 4-бис, шерпы, которые вечером спустились в старый лагерь, — в лагере 4.
Задачей 2 июня была установка лагеря 5, верхнего лагеря, из которого надлежало предпринять штурм вершины. Его место было выбрано еще из лагеря 1 — на высоте около 7400 м на скальной гряде под восточной предвершиной Аннапурны. Но «страдания этого дня были велики»: глубокий снег, крутые лавиноопасные склоны, несколько ледяных стен, требовавших рубки ступеней. Альпинисты медленно набирали высоту, воодушевленные надеждой найти там, наверху, на скалах прекрасное место для лагеря. Но когда они совершенно измученные, наконец, достигли этого места, их ожидало жестокое разочарование: скалы оказались очень крутыми, заглаженными и оледенелыми. Никаких площадок, ни малейшей возможности установить где-нибудь на них палатку. Делать было нечего, пришлось вырубить маленькую площадку в крутом фирновом склоне под скалами и забить в трещину известняковой плиты скальный крюк, чтобы застраховать палатку. Шерпы, усердно и со знанием дела помогавшие при сооружении лагеря, отправились вниз в лагерь 4, Эрцог и Лашеналь остались вдвоем.
Лагерь 5 (7400 м), последняя ночь перед штурмом. Альпинисты одеваются, заползают в мешки и засовывают туда, конечно, и свои горные ботинки. Несмотря на это, к утру ботинки превращаются в комки льда. Снаружи ревет ветер, снег струйками сбегает вниз по плитам и скапливается между палаткой и склоном. Эрцог, который лежит ближе к склону, с тоской ожидает рассвета, чувствуя, что он задыхается, так как слой снега над ним становится все тяжелее. Лашеналю на другом краю палатки все время кажется, что он вместе с палаткой соскальзывает в зияющую пропасть, и он снова и снова заботится о том, чтобы скальный крюк, к которому привязана палатка, прочно сидел в трещине. Наконец, начинает светать. Оба восходителя утомлены этой кошмарной ночью. Не может быть и речи о приготовлении горячей воды для завтрака. Поэтому они довольствуются большими — по-видимому точно не дозированными — порциями таблеток макситона[58]. Быстро укладываются рюкзаки, Эрцог, перечисляет: банка сгущенного молока, немного нуги, пара носков и фотоаппарат. Узкопленочный киноаппарат больше не работает, и скрепя сердце они оставляют его в лагере. В 6 часов утра они выходят, не связавшись. Огромный фирновый склон над «серпом», правда, очень крут, но трещин на нем нет, веревка кажется восходителям излишней.
58
Макситон: тартрат-d-фенил-1-амин-2-пропан. Это одно из средств, которые устраняют утомление и на известное время восстанавливают полную работоспособность организма. Можно указать также ортедрин и первитин, известные возбуждающие средства. Если эти средства принимать в малых дозах, они не действуют. О нормальной дозе д-р Эд. Висс-Дюнан пишет: «При средней дозе (2 таблетки сразу) истощение и слабость исчезают примерно через полчаса приблизительно на 6 часов. В случае необходимости можно позволить себе по прошествии этого времени еще раз принять такую же дозу, но нельзя забывать о том, что это сбор последней энергии уже истощенного аккумулятора, если можно применить такой образ. После ночи полного отдыха можно на следующий день без всякого вреда снова приступить к работе. Таким образом, все зависит от разумного применения этих медикаментов. Конечно, это обоюдоострое оружие; оно может помочь, но при известных обстоятельствах эта помощь может дорого обойтись».
Опыт с макситоном в экспедиции на Аби-Гамин (1950 г.) был неудачным. Доктор медицины Г. Шевалье рассказывает: «Беррилл шел, но он был страшно возбужден, шатался и не сознавал, что он говорит. Мне пришло на ум, что при спуске на полпути я дал ему таблетку макситона, и я почувствовал свою ответственность... Макситон, подобно первитину, мощный стимулятор, который вызывает эйфорию. Его употребление, по-видимому, несколько опасно и не рекомендуется в условиях высокогорья. Хотя искушение и очень велико, опасно прибегать к его помощи: получается непредвиденное увеличение продолжительности работы с огромным напряжением, а истощенный организм уже почти не имеет запасов энергии. Такие медикаменты подавляют чувство усталости, но они не помогают при истощении. Желая помочь своему товарищу, я не подумал своевременно о вреде, который может принести это средство».
Если в данном случае уже единственная таблетка привела к довольно неприятным последствиям, становится ясным, что значительно большая доза может вызвать нечто вроде опьянения с потерей равновесия и расстройством нервной системы. Кажется, так и обстояло дело при восхождении на Аннапурну 3 и, может быть, даже 4 июня 1950 г. ― Прим. авт.