— Я готов, сэр.
Я повернулся и увидел Сейса с ратьером в руках.
— Передайте, что мы готовы к переговорам и спросите, чего они хотят, — сказал я. —И передавайте медленно. На том конце принимает мистер Лотер, и я сомневаюсь, что он читает Морзе так же, как вы.
Сейс бодро улыбнулся и защелкал заслонками ратьера, которые открывали или перекрывали путь световому лучу.
После короткой паузы Лотер начал передачу. Сейс, читая, громко повторял каждую букву, а Мак-Грат записывал это в блокнот. Хотя я и не очень силен в азбуке Морзе, но смог понять смысл передаваемого текста, и кровь застучала в моих висках все сильнее по мере того, как моя ярость увеличивалась с каждой последующей вспышкой. К концу передачи лица Мак-Грата и маркони стали пепельно-белыми.
— Передайте ему, что сообщение принято, — рявкнул я, давая выход своему гневу. — И майора Спенсера на мостик, немедленно.
На этот раз шестое чувство изменило мне, покалывания в кончиках пальцев прекратились с выходом из реки Вангпу. В расстроенных чувствах я саданул кулаком по тиковому планширю. Что означало отсутствие обычного предупреждения о неприятностях? Теперь мне стало ясно: я был слишком занят мыслями о завтраке и отдыхе, чтобы заметить этот знак. Я снова стукнул со всей силы планширь.
— Неприятности? — рядом со мной очутился Спенсер с удивленным выражением лица.
Я протянул ему запись и увидел, как его плечи опустились и лицо посерело.
— Мы остановились, чтобы оказать помощь этому проклятому судну — оно горело и запрашивало помощь. И я послал Лотера со стармехом посмотреть, чем мы сможем помочь. Но на самом деле у них пожара не было, это было уловкой, чтобы остановить нас. Там чертовы русские, и они захватили наших людей, требуя отдать им леди Эшворт.
— Что вы собираетесь делать, капитан? — на этот раз в глазах Спенсера появилась тень неуверенности.
— Чертова альтернатива, вы не находите? Отдать леди Эшворт на верную гибель или потерять двух моих офицеров и полдюжины команды. — Я снова стукнул кулаком. — Она знала, на что идет. Также, как и вы. — Я бросил на него гневный взгляд. — Какой выбор предпочтительней?
— Возможно, это блеф. Мы можем атаковать их. У вас на борту есть оружие и люди, владеющие им.
— Это не блеф, майор, — раздраженно рявкнул я и подал ему бинокль. — Посмотрите сами, те, что на мостике, вооружены, и на палубе их несколько. Если не применить какую-нибудь хитрость, у нас не будет ни единого шанса. Я не боюсь драки, если есть хоть малейшая надежда на выигрыш, но здесь весь расклад против нас.
— Пойду-ка извещу Хелену о происходящем.
С хмурым лицом Спенсер направился вниз по трапу.
Размеренно поднимались и опускались весла, спасательный вельбот полз по слегка взволнованной поверхности полумильного пространства, отделявшего нас от "Адмирала Альтфатера". Красно-белый латвийский флаг был уже заменен на кроваво-красный советский, и несколько моряков висели за бортом в боцманских креслах, замазывая имя Карлиса Ульманиса, кем бы он ни был. Я управлял шлюпкой, направляя ее к спущенному трапу. По одну сторону от меня сидел третий помощник, по другую — леди Эшворт в голубом шарфе, таком же, с каким она прибыла на борт в Шанхае, повязанном так, что он скрывал большую часть ее лица. Я ожидал увидеть страх или гнев в ее глазах, но вместо них увидел лишь взгляд смирившейся печали да следы слез, черные от потекшей туши. На рыбинсах[50] шлюпки стояли чемоданы с ее вещами. На баке сидел Крамп, без энтузиазма распевая "два-раз" для координации работы гребцов.
Я неуклюже подвел вельбот к трапу, обходя нашу шлюпку, уже болтавшуюся на своем фалине. Советский моряк принял и закрепил концы, а я помог Хелене подняться на палубу. За нами мои гребцы поднимались с ее багажом. Он казался ничтожно малым для женщины, бывшей замужем за английским аристократом. На палубе мы были встречены татарином свирепого вида в промасленной кепке и синих заляпанных шортах, вооруженным чем-то вроде кремневого пистолета. Другой человек с антикварным ружьем держал под прицелом гребцов первой шлюпки, уныло сбившихся в кучу на крышке трюма. При моем появлении они в надежде подняли головы, но опустили их снова, когда татарин повел дулом пистолета в сторону металлического трапа, указывая нам, что мы должны подняться на мостик.
Вблизи старенький пароход выглядел таким же непритязательным, как и издали: грязным, с обшарпанной краской, ржавыми подтеками. Было видно, что экипаж потерпел поражение в борьбе за поддержание его в приличном состоянии. Воздух был насыщен запахами вареной капусты, угольной пыли, потных тел и отчаяния. Мне довелось в свое время работать на судах скупых судовладельцев с отвратительным снабжением, но не до такой степени[56].
56
Здесь и далее автор не удержался от повторения западных штампов, которые часто рисуют русское (советское) в неприглядном виде.