— Второй механик докладывает, что из-за повышения температуры забортной воды появились проблемы с перегревом машины, — доложил Лотер, как только я вошел в штурманскую рубку. — Температура на входе 110 градусов[23]. Я приказал сбавить обороты.
Я кивком подтвердил согласие, и мы склонились над картой, где на четыре утра Гриффитом было нанесено счислимое место[24]. Побережье Лусона лежало в ста милях западнее, и при нашем нынешнем курсе норд-вест мы сблизимся с ним сегодня же. До траверза мыса Энганьо осталось пройти 90 миль, после полудня мы подойдем к нему, точно определим место судна и ляжем на курс вест к Гонконгу.
Восточная часть небосвода посветлела. Я вышел на крыло, закурил и стал наблюдать, как Лотер работает с секстаном. Обычно в жаркий день здесь было приятно отдохнуть, наслаждаясь легким ветерком, возникающим от хода судна. Но этим утром душная, знойная атмосфера как бы окутывала нас горячим влажным одеялом. Над гладкой поверхностью воды стелился тонкий слой мглы, и горизонт виделся не четкой линией, разграничивающей темное море и светлеющее небо, а неясной, расплывчатой полоской. И хотя небо было усыпано множеством звезд, Лотеру будет трудно точно измерить высоты светил.
Пока он считал линии положения, я пошел проверить барограф — барометр, снабженный рычагом, на конце которого крепилось перо. Это перо прижималось к разграфленной бумажной ленте, надетой на барабан, который вращался и делал полный оборот за семь суток. Таким образом получалась кривая, постоянно отображающая изменение атмосферного давления. В тропиках обычно наблюдаются регулярные суточные вариации давления, с минимумом в жаркие дневные часы и максимумом в относительно прохладные ночные. Если в предыдущие дни кривая суточного хода носила знакомый регулярный характер, то теперь плавная синусоида сменилась скачкообразным понижением. Вероятно, это предвещало ухудшение погоды, и я стал прикидывать, насколько близко к нам оно может быть. Тут появился Да Сильва с кофейником и двумя чашками на подносе.
Старый пират каким-то внутренним чутьем узнал, что я поднялся на мостик — кофе был горячим, крепким и как нельзя кстати, несмотря на царившую в штурманской рубке атмосферу турецкой бани. Не знаю, почему я все время представлял Да Сильву пиратом. Вероятно, черная повязка на глазу наталкивала на эту мысль. Ходили слухи, что он потерял глаз в драке на ножах из-за женщины в Читтагонге. Я не очень-то верил в это, потому что Да Сильва был католиком с Гоа, а бенгальский порт Читтагонг был населен преимущественно мусульманами. Да и о любви речи не шло, а самого Да Сильву с его огромным крючковатым носом, глубокими морщинами и седыми, похожими на проволоку, волосами было трудно представить объектом чьего-нибудь обожания — кроме его матери, возможно. Также я никогда не видел, чтобы он носил нож или выходил из себя, хотя можно было услышать, как он ругался вполголоса на смеси португальского и хинди, если обращенное к нему требование выходило, по его мнению, за рамки приемлемого. Но порой суровый блеск оставшегося глаза и крадущаяся, кошачья походка намекали на неукрощенные страсти, бушующие в недрах его покрытой белой курткой груди.
К моменту, когда Лотер завершил свои вычисления, над горизонтом показался краешек солнца. Обсервованное место (если измерения были точными) оказалось на несколько миль к западу от счислимого, и Лотер, быстро вычислив поправку на снос, дал команду рулевому изменить курс на полрумба правее. Я кивком подтвердил свое согласие.
Выйдя из штурманской, я поразился, как быстро за последние полчаса усилилась зыбь, набегавшая правильными рядами с северо-востока — высота волн достигала восемнадцати футов. "Ориентал Венчур" шел лагом к волне, и бортовая качка усиливалась, но пока не была чрезмерной. Привычная голубизна неба приобрела оттенок цвета меди, а солнце изменило свое золотое сияние на красноватое, и вокруг него образовалось размытое гало. Ветра не было, но взволнованная гладь воды вздымалась и блестела как тусклая ртуть.
Вернувшись в штурманскую, я без удивления увидел, что барометр продолжал падать. Однако меня удивила скорость его падения. Сопоставляя это падение и направление крупной зыби, можно с уверенностью сказать, что мы наблюдаем отголоски жестокого шторма где-то на просторах океана, который, как я надеялся, не двигался в нашу сторону. Я дал команду Лотеру следить за изменениями и пошел вниз в каюту, где Да Сильва накрыл завтрак из тостов и остатков бекона.
24
Счислимое место — место судна, определенное по курсу и пройденному расстоянию с учетом действия ветра и течения. Его точность недостаточно высока, поэтому при каждой возможности производятся определения места судна навигационными или астрономическими способами. Такое место судна называется обсервованным.