Граф оставался в постели и очень досадовал на это принуждение; при нем был Понсе де Леон, когда вошла донья Хуана, а за ней еще двое мужчин. Наши странники сначала подумали, что это слуги, но тут тетушка сказала графу, что надлежит быть готовым ко всему, — быть может, придется сделать надрезы, — но ему нечего опасаться, ибо она предоставляет его заботам лучших мастеров в Европе.
Пока она говорила, один хирург торопливо щипал корпию, а другой раскладывал на столе ланцеты, бритвы, ножницы, бистури и пять или шесть скляночек с мазями. Невозможно без смеха вообразить, в каком замешательстве оказался граф и какая злость его охватила; он делал дону Габриэлю страшные глаза, давая понять, что все вот-вот будет раскрыто. Дон Габриэль, и сам испытывавший не меньшую растерянность, все-таки отважился сказать донье Хуане:
— Сударыня, мы никогда не отправляемся странствовать без небольшого запаса симпатического пороха[128], который обладает чудесными целительными свойствами. Вчера я посыпал им рану моего брата, и у меня есть основания полагать, что скоро он будет совсем здоров.
Хирурги, услышав это и почуяв, что придется им остаться ни с чем, ополчились против столь гибельного средства; они говорили даже, что тут не обошлось без колдовства, и святая Инквизиция[129] не потерпит, чтобы от этого выздоравливали. Услышав страшное слово «инквизиция», донья Хуана едва не пустилась наутек, но граф успокоил ее, сказав, что порох составлен из обычных лекарственных трав, и, стоит ей только пожелать, он раскроет секрет снадобья.
— По меньшей мере, — отвечала она, — позвольте хирургам осмотреть вашу рану: они не причинят вам вреда.
— В этом я не уверен, — сказал ей граф шепотом и так доверительно, что она зарделась от радости. — Вы же видите, сударыня, что это за люди.
Она сдалась и так щедро заплатила лекарям, что те удалились весьма довольные.
Поскольку ей не хотелось слишком скоро расставаться с графом де Агиляром, она искала предлога, чтобы задержаться подле него, и обратилась к Понсе де Леону:
— Вы говорили, что знаете романсы, — доставьте же мне несказанное удовольствие, рассказав какой-нибудь, ведь я так их люблю!
— Повинуюсь вам, — отвечал он почтительно. И начал:
Барашек[130]
те счастливые времена, когда жили еще на свете феи, царствовал один король, и было у него три дочери. Они были прекрасны и юны и достойны всяческого восхищения, но всех любезней и краше была младшая. Звали ее Чудо-Грёза. Король-отец за месяц дарил ей больше платьев и лент, чем ее сестрам за год, но у нее было такое доброе сердечко, что она с ними охотно делилась, и все трое крепко-крепко дружили.
А короля донимали зловредные соседи, которым надоело жить с ним в мире, и начали они с ним войну, да такую жестокую, что быть бы ему побитым, если бы не умел он защищаться. Собрал он огромную рать и отправился воевать. Три принцессы с гувернером остались во дворце, где каждый день получали от короля добрые вести: то он город возьмет, то битву выиграет. И вот разбил он врагов, выгнал их из своего королевства и наконец воротился во дворец, к своей малютке Чудо-Грёзе, которую так любил. Три принцессы заказали, каждая, по парчовому платью: одна — зеленое, другая — голубое, а третья — белое. Каменья были платьям под стать: к зеленому — изумруды, к голубому — бирюза, а к белому — алмазы. Представ пред королем в таких уборах, они пропели ему стихи о его ратных подвигах, которые только что сочинили:
Увидев, как они красивы и веселы, король их нежно расцеловал, а пуще всех обласкал Чудо-Грёзу.
Накрыли роскошный стол, и он с тремя дочерьми сел пировать; но, имея обыкновение во всем видеть тайный смысл, спрашивает старшую:
— А скажите-ка мне, почему на вас зеленое платье?
— Государь, — отвечала она, — услышав о ваших подвигах, я решила, что зеленый цвет будет обозначать мою радость и надежду на ваше возвращение.
128
129
130
Контаминация двух типов сказок: АТ 725 (Сны) и АТ 425 (Необыкновенный супруг). Такая контаминация нетипична для фольклора. Среди литературных сюжетов фольклорного происхождения с первым из названных сказочных типов сближается «Король Лир», который, в свою очередь, тяготеет к типу АТ 923 (Мясо любит соль). В данной сказке явную аллюзию на «Короля Лира» можно увидеть в диалоге короля с дочерьми о снах, когда героиня вызывает гнев отца своим простым и бесхитростным ответом. В итоге линия «Снов» получает счастливый конец, который и провоцирует редкий в сказках устного происхождения трагический финал линии «Необыкновенного супруга». В истории безответной любви старой и безобразной феи Чурбанны к герою сказки можно усмотреть аллюзию на историю из рамочного повествования: старая донья Хуана так же безответно любит графа де Агиляра.