— Вам легко это сделать, — отвечал ему дон Франсиско, — отдайте за меня вашу прелестную сестру, я давно уже обожаю ее, а она терпит это не гневаясь; без вашего же согласия нам не быть счастливыми.
Дон Хайме обнял его, горячо уверяя в самой искренней дружбе.
— Мне жаль, — ласково попенял он другу, — что вы держали в секрете от меня страсть, в которой я мог бы стать вашим союзником; моя сестра не будет принадлежать никому, кроме вас; я объявлю ей об этом, и вам не на что будет жаловаться.
Трудно передать восторг дона Франсиско; он благодарил друга в самых трогательных выражениях. Они вместе отправились к сестре дона Хайме, в монастырь, где она воспитывалась. Наделенная не менее страстной душою, чем ее поклонник, она хотя и пыталась скрыть свои чувства, но дон Хайме без труда разгадал их. Он забрал ее из святой обители и сыграл в своем доме свадьбу со всем возможным великолепием. Так благополучно разрешилась судьба троих влюбленных и их возлюбленных. Немногие могут похвалиться подобным счастьем.
НОВЫЕ СКАЗКИ, ИЛИ МОДНЫЕ ФЕИ
ТОМ ПЕРВЫЙ
Принцесса Карпийон[227]
ил да был однажды старый король. Долго он вдовствовал и наконец решил найти себе утешение, женившись на прекрасной принцессе, которую сильно любил. От первой жены у него остался сын — косоглазый горбун, коего немало огорчил второй брак отца.
— Я единственный сын короля, — говорил он, — и потому одни меня любят, а другие боятся. Но если у молодой королевы будут дети, отец, в чьей власти распоряжаться королевством по своему усмотрению, не посмотрит на то, что я старший, и лишит меня права наследования, передав его им.
Был он честолюбив, злобен и скрытен и потому, никоим образом не выказывая беспокойства, тайно обратился за советом к одной фее, о которой говорили, будто она самая хитроумная на свете.
Едва он явился к ней, фея угадала, кто он и зачем пришел.
— Принц Горбун, — молвила она (ибо так его называли), — вы опоздали, потому как у королевы будет сын и я не хочу причинять ему зла. Но если он умрет или что другое с ним случится, я обещаю помешать ей иметь других детей.
Это немного ободрило Горбуна, и, уходя, он попросил фею не забывать о данном слове, а сам уже придумал, как навредить младшему брату, едва тот успеет родиться.
Спустя девять месяцев королева разрешилась сыном несравненной красоты. Велико было удивление, когда заметили на плече у него родимое пятно в форме стрелы. Королева души не чаяла в мальчике и решила сама вскормить его[228], что весьма раздосадовало принца Горбуна, ибо матери куда бдительнее кормилиц и усыпить их внимание много сложнее.
Однако Горбун, ни на минуту не забывавший о своем коварном плане, всячески старался показать, что предан королеве и нежно любит новорожденного принца, чему король не мог нарадоваться.
— Я и представить себе не мог, — говорил он, — как добр может быть мой сын. Если он будет таким и впредь, я оставлю ему часть королевства.
Однако таких обещаний Горбуну было недостаточно: он хотел все или ничего — и вот однажды вечером угостил королеву сладостями, пропитанными опием. Она уснула, и принц, прятавшийся за гобеленом, осторожно забрал маленького брата из колыбели, положив вместо него большущего кота, запеленатого как младенец, чтобы няньки не заметили пропажи. Кот громко замяукал, няньки принялись убаюкивать его, но плач не стихал, а, напротив, становился все громче. Подумав, что младенец голоден, они разбудили королеву. Та, еще сонная, думая, что держит на руках своего малыша, принялась кормить его. Тут злой кот укусил ее. Громко вскрикнув, она посмотрела на ребенка. Что сталось с ней, когда она увидела кошачью морду вместо личика своего дитяти? Королеву поразила столь сильная боль, что она чуть было не упала замертво. Крики ее фрейлин разбудили весь дворец. Король, накинув халат, поспешил в покои жены. Первым, кого увидел он, был кот, закутанный в пеленки его сына, сшитые из золотой парчи. Кота швырнули на пол, и он пронзительно мяукал. Король, не на шутку встревожившись, спросил, что сие означает; ему ответили, что маленький принц непостижимым образом исчез, и его нигде не могут найти, а королева невыносимо страдает. Король вошел в опочивальню жены, где нашел ее в неописуемой печали; тут он скрепя сердце, не желая удваивать ее муки прибавлением еще и своих собственных, принялся утешать несчастную.
228