Виржиния, до глубины души тронутая горем ученейшего Ла Дандинардьера, молила его прекратить стенания, если он не хочет ее смерти, пообещав всем миром высушить его несчастных промокших авторов, чтобы те еще не раз послужили ему приятными собеседниками. Мартонида горячо поддержала сестру, приведя свои доводы, и наш удрученный герой решил, что будет неправ, если не утешится, коль скоро этого так желают самые очаровательные особы на свете. Он несколько раз тряхнул головой и произнес:
— Тоска, черная тоска, хочу, чтоб ты исчезла.
От этого с него слетел тюрбан, что явилось новой причиной для досады. Тогда приор, решив прервать череду неприятностей, попросил внимания присутствующих, чтобы начать чтение сказки, о которой им говорил. Все смолкли, и он начал так:
Голубь и Голубка[326]
или-были король с королевой, и так нежно любили они друг друга, что союз их был для всех примером, и немалое удивление вызвал бы раздор между членами семьи в их королевстве. А называлось то королевство Пустынным.
Королева народила много детей, однако из всех осталась у нее одна лишь дочь, да такая красавица, что если мать и могла утешиться от стольких потерь, то лишь прелестью ее единственного выжившего ребенка. Они с королем растили ее так, словно в ней была вся их надежда, но счастье монаршего семейства было недолгим. Однажды король поехал на охоту, его лошадь, услышав выстрелы и шум, испугалась и понесла, молнией сорвавшись в галоп. Оказавшись у края обрыва, король попытался остановить ее, однако лошадь стала на дыбы и опрокинулась на спину. Падение было столь неудачным, что король погиб еще до того, как подоспела помощь.
Скорбная весть привела королеву в полное отчаяние: боль оказалась слишком жестокой, чтобы хоть чем-нибудь ее утихомирить. Она теперь думала лишь о том, как позаботиться о дочери, чтобы уйти из этого мира хоть с малой толикой покоя в сердце. У нее была подруга-фея, которую называли Владычицей, ибо она обладала большим влиянием во всех империях и была очень умна. Слабеющая королева написала ей, что хотела бы умереть у нее на руках и просила поспешить, чтобы застать ее еще живой, ибо ей нужно сообщить нечто очень важное.
Хоть и была фея очень занята, но оставила все дела, села на своего огненного верблюда, скакавшего быстрее ветра, и поспешила к королеве, с нетерпением ожидавшей ее. Та рассказала Владычице обо всем, что касалось управления делами королевства, и попросила взять под свою опеку маленькую принцессу Констанцию.
— Тревогу за дочь, которую я оставляю сиротой в столь нежном возрасте, способно умалить только одно — надежда, что вы будете ей таким же другом, каким всегда были мне, что в вас она найдет мать, лучше меня способную даровать ей счастье, и что вы найдете ей мужа, которого она сможет полюбить от всего сердца и на всю жизнь.
— Твои желания справедливы, великая королева, — молвила фея, — я сделаю для твоей дочери всё, о чем ты просишь. Однако я прочитала ее будущее по звездам. Кажется, сама Судьба разгневалась на природу, одарившую принцессу всеми достоинствами, и поэтому решила заставить ее страдать. А сколь неумолимы приговоры Судьбы, Ваше Королевское Величество знает, — как и то, что их невозможно избежать.
— Но, если уж нельзя предотвратить ее мучения, — взмолилась королева, — то прошу хотя бы постараться смягчить их. Ведь даже от больших невзгод можно спастись, если быть очень осторожным.
Владычица пообещала всё исполнить, и королева, обняв на прощание любимую Констанцию, почила с покоем в душе.
Фея умела читать по звездам с той же легкостью, с какой в наши дни читают новые сказки, каждый день выходящие в свет[327]. Она увидела, что принцессе грозит опасность из-за роковой любви к ней великана, владевшего соседними с Пустынным королевством землями. Владычица, постаравшись во что бы то ни стало избежать этого, не придумала ничего лучше, чем спрятать свою воспитанницу на краю земли, столь далеком от королевства великана, что его появление там и представить было невозможно.
Фея назначила министров, способных управлять государством, которое она собиралась им доверить, и издала законы столь справедливые, что все греческие мудрецы не смогли бы измыслить подобных; потом однажды ночью, зайдя в спальню Констанции и не разбудив ее, посадила принцессу на спину огненного верблюда и поскакала в благодатный край, где люди не знали ни жажды власти, ни иных забот: настоящую Темпейскую долину[328]. Там жили лишь пастухи да пастушки в хижинах, которые строили себе сами.
326
Тип сказки (в начале): 327 С (Ребенок в мешке (у людоеда); по указателю Деларю — Тенез).
327