— Прекрасная Голубка, неужто сердце не подсказало вам, что рядом Голубь, чье сердце продолжает гореть огнем, который вы же в нем и зажгли?
— Сердце мое желало этого, — отвечала она, — но не осмеливалось льстить себя надеждой. Ах! Кто бы мог подумать? Я была готова погибнуть под ударами изменчивой судьбы, но вы пришли вырвать меня из лап чудовища, которого страшилась я больше смерти.
Принц-Голубь обрадовался, что Голубка заговорила и осталась такой же нежной, какой он ее полюбил. Он произнес самые утонченные и пылкие слова, на которые могла вдохновить любовь, рассказав обо всем, что с ним случилось, пока ее не было, — и об Амуре в кузнице, и о фее во дворце. Радостно было принцессе узнать, что ее лучшая подруга непрестанно охраняла ее.
— Полетим же к ней, мой милый принц, — сказала она Констанцио, — и поблагодарим за все, что она для нас сделала. Она вернет нам прежний облик, и мы отправимся назад — в твое королевство или в мое.
— Если вы любите меня так же сильно, как я вас, — молвил Констанцио, — осмелюсь предложить вам нечто, чему одна лишь любовь придает смысл. Но, милая принцесса, боюсь, вы скажете, что я сумасброд.
— Не стоит беречь репутацию вашего ума в ущерб сердцу, — ответила принцесса. — Говорите же, ничего не опасаясь, — я с удовольствием выслушаю вас.
— Я думаю, — сказал Констанцио, — что мы могли бы остаться такими, как сейчас: вы — Голубкой, а я — Голубем, и пусть в сердцах наших горит тот же самый огонь, что пожирал Констанцио и Констанцию. Поверьте же мне: стоит нам лишь освободиться от бремени забот о наших королевствах, прекратив то и дело держать советы, вести войны, давать аудиенции, перестав без устали играть одну и ту же роль в этом великом театре мира[336], — и как легко станет нам жить друг для друга в столь очаровательном уединении.
— Ах! — восхитилась Констанция. — Как тонок и великодушен ваш замысел! Ведь я еще так молода, — а на мою долю, увы, уже выпало столько невзгод! Судьба, завидуя моей чистой красоте, так настойчиво преследовала меня, что я буду счастлива отказаться от всех ее благ и жить лишь для вас. Да, мой милый принц, я согласна. Мы найдем край по душе и проведем там счастливейшие дни, живя праведно, в устремлениях и желаниях, исходящих только от чистой любви.
— А путь вам укажу я, — воскликнул Амур, спускаясь с головокружительных высот Олимпа[337]. — Столь нежный замысел достоин моего покровительства.
— И моего тоже, — молвила внезапно появившаяся фея Владычица. — Я пришла сюда, чтобы поскорее иметь удовольствие увидеть вас.
Голубь и Голубка были столь же изумлены, сколь и счастливы.
— Мы отдаем себя в ваши руки, — сказала Констанция фее.
— Не покидайте нас, — попросил Амура Констанцио.
— Летите в Пафос[338], — сказал Амур, — там еще почитают мою мать и всегда будут рады ее священным птицам.
— Нет, — возразила принцесса, — мы не ищем людского общества, счастлив тот, кто может от него отказаться. Нам нужно лишь уединение.
Тотчас фея коснулась земли волшебной палочкой, а Амур дотронулся до нее золотой стрелой. Тогда предстало их очам самое красивое и безлюдное место на земле, с прекраснейшими лесами, цветами, лугами и источниками.
— Да продлится ваше пребывание здесь многие тысячелетия! — воскликнул Амур. — Поклянитесь же друг другу в вечной верности перед этой дивной феей.
— Клянусь моей Голубке! — воскликнул Голубь.
— Клянусь моему Голубку! — воскликнула Голубка.
— Амур, заключивший ваш брак, — молвила фея, — как никто другой из богов способен сделать его счастливым. Я, однако же, обещаю: если вам надоест этот облик, я всегда помогу вам вернуть прежний.
Голубь и Голубка поблагодарили фею, но заверили, что на их долю уже хватило бедствий, так что уж за этим они никогда к ней не обратятся, а только попросили вернуть им Хитрована, если тот еще жив.
— Он был заколдован, — сказал Амур, — это я превратил его в барашка. Однако мне стало жаль его, и я вернул его на трон, откуда прежде сверг[339].
Вот тут-то Констанция и перестала удивляться, что баран Хитрован был так умен и многое умел. Она попросила Амура рассказать о приключениях барашка, столь ей дорогого.
336
337
338
339