САМУЭЛЬ. Странствие для утомленных жизнью. (Он отстает, прислоняет колесо к парапету, вытаскивает камеру и снимает.)
МОНГИ. Бели бы я д-д-достал больше этих колес, то м-м-мы могли бы взять с собой и подруг, но…
САМУЭЛЬ. И кто бы потащил эти самые колеса, а? Я, к счастью или к несчастью, не обременен подругой. А Мина, безусловно, не захотела бы прийти.
Невозможно придумать более точного совпадения. Он написал имя Мины, Он знал моих друзей! Его друзья были и моими друзьями!
МОНГИ. М-м-мина, или Ньевес, или к-к-кто-то еще. У тебя нет б-б-бабы, потому что т-т-тебе самому не очень охота. А Мина, м-м-между прочим, по т-т-тебе сохнет…
Еще два имени – Мина и Ньевес, негритянка. Голова моя пошла кругом, словно бы, протянув руку, я могла дотянуться до моих друзей, до того времени, когда я была с ними. И это всего лишь читая кинематографический дневник. Дневник какого-то незнакомца. Или это не так? Эти его глаза, когда он глядел в мою сторону, это подмигивание, его руки. Кто он, Самуэль? Встречался ли он мне раньше? Почему, встретив кого-то впервые в жизни, но того, кто нам предначертан судьбой, мы испытываем чувство, будто уже жили с ним когда-то раньше? Отчего у меня эти сомнения?
САМУЭЛЬ. Мина трахается с тобой, не выделывайся.
АНДРО (отделившись от Монти, в камеру, имитируя голос того испанца, что ведет передачи о природе). Друзья, мы начинаем новую экспедицию на загадочный остров. На этот раз мы отправляемся в путь вместе с двумя закаленными в трудных походах путешественниками: с поэтом Монги и кинорежиссером Самуэлем. Его вы не видите, потому что он за камерой. Перед вами скромный слуга линии и цвета путешественник Андросито, Джонни Уокер Миро. Представляем вам очередной выпуск передачи «Человек и земля»,
САМУЭЛЬ. Остров загадочный, остров незагадочный! Черт ногу сломит!
Изображение пропадает. Очевидно, что-то с камерой. Снова общий план. Самуэль устраняет неполадки камеры. Андро и Монти с трудом катят автомобильные камеры. Затемнение.
Натура. Светло. Утро. На подступах к крепости Ла-Пунта. Останавливается частное такси, открывается дверца, и появляется сначала длинная красивая нога, словно выточенная из эбенового дерева, далее феноменальное женское тело, обтянутое желтой лукрой. Очаровательная женщина тридцати с небольшим лет, высокая, стройная, похожая на манекенщицу. Она нарядно одета и накрашена, прическа с косичками, которые доходят до талии. Выйдя из автомобиля, она прощается с водителем, сдувая с ладони в его сторону воздушный поцелуй, красиво улыбается. Миловидное лицо. Она пересекает улицу и исчезает за колоннами, кажется, будто она вошла в здание. Как только автомобиль отъезжает, она снова появляется. Переходит авениду, стоит на тротуаре Малекона. Выражение лица, накрашенного уже по-другому, иное: порочное, призывное. Она тормозит другую машину, с дипломатическими номерами, пару минут о чем-то болтает и уже собирается сесть в нее.
МОНГИ (за кадром). Ньевес, Ньевес!
Она вздрагивает, ей неудобно, ведь ее увидели, она делает вид, что окликают не ее.
МОНГИ (настойчиво). Негритянка, эй, тебе говорю, не притворяйся глухой!
Водитель, видя нерешительность женщины, уезжает. Она приближается, изображая на лице улыбку, ясно, что она недовольна. Монги роняет колесо идет навстречу Ньевес и обнимает ее. Та с нежностью отвечает Монги. Прислонившись к парапету, негритянка достает из сумочки пачку «Мальборо» и протягивает Монги сигарету, тот берет. Остальные держатся на почтительном расстоянии. Она предлагает и им сигареты, они подходят. Андро бросает колесо, Самуэль волочит свое за собой.
САМУЭЛЬ (Ньевес). Я не знал тебя с такой интернациональной стороны.
Она пожимает плечами. Самуэль берет сигарету и садится на автомобильную камеру. Андро пристраивается рядом.
НЬЕВЕС (Монги). Во-первых, на работе меня зовут не Ньевес, а Качита или Доминика, а для более близких людей – Ла-Мамбиса.[183] Во-вторых, из-за тебя я потеряла посла. В-третьих, где тебя, черт возьми, носило все это время? Я уже подумала, что ты нашел дырочку в каком-либо посольстве или залетел в «Лос-Кокос» со СПИДом.
МОНГИ. Во-первых, м-м-мне не н-н-нравятся новые имена. Во-вторых, ты м-м-мне разбила сердце, и моя мать потеряла надежду, что ее сын женится на б-б-блондинке с зелеными глазами и у нее б-б-будут такие же блондинистые с зелеными глазами внуки. В-третьих, надо еще п-п-поглядеть, кто первый пропал. В-четвертых, у т-т-тебя не т-т-тот возраст, чтобы заниматься в-в-всем этим.