— Как вы себя чувствуете, мисс Кортенца? — спросила я, когда хрипы в ее легких понемногу стихли, сделав пашу беседу возможной.
Она потрясла головой. Ничего хорошего она сказать явно не могла. Мисс Кортенца нечем было меня порадовать.
Я посмотрела в ее карточку.
— Помогли таблетки, которые я вам выписывала в прошлый раз?
Она снова покачала головой. Никакого проку в них, очевидно, не было — ни к чему было и спрашивать.
— Как сон?
Ей давно не спалось. Сон для нее остался в прошлом. То, что иногда случается с ней сейчас, нельзя назвать сном. Я окинула мисс Кортенца долгим взором — сколько можно было, чтобы не вызвать смущения, — затем внимательно изучила собственные записи в ее медицинской карточке. Я вперилась в ее карточку так, словно это как-то могло помочь решить проблемы не только мисс Кортенца, но и целого мира.
Внезапно мне пришло в голову, что в запасе осталось еще одно, неиспользованное средство. Сейчас оно проживало у меня дома. Как доктор, я просто не имела права им пренебречь. Я позвонила Дэвиду и попросила прислать ГудНьюса в поликлинику.
— Тебе придется заплатить ему, — сказал Дэвид.
— Откуда? Из фонда поддержки нетрадиционной медицины? Ты думаешь, министерство здравоохранения предусматривает такую графу расходов?
— Не имеет значения. Мне все равно. Но тебе не удастся использовать его задаром.
— А что ты скажешь на такое предложение: он вылечивает мисс Кортенца, а мы не берем с него за стол и проживание. Или за электричество. Или — за неудобства.
— Какие еще неудобства?
— Вызванные его краткосрочным пребыванием в нашей семье.
— Но ты же не станешь таскать его к себе на работу каждый день.
— Мне и не нужно таскать его к себе на работу каждый день. Как доктор, я достаточно компетентна, чтобы лечить самостоятельно, и тебе это известно.
Однако мысленно я уже составила список своих больных-рецидивистов. То есть занудных «безнадег». Вы только представьте это счастье — проработать оставшуюся жизнь, забыв про мистера Артурса! Или про мисс Макбрайд! Или про Безумного Брайена, как все мы его здесь называли, — поверьте, не из симпатии.
ГудНьюс появился через пятнадцать минут. Эти четверть часа тянулись долго, но не дольше, чем обычная консультация с мисс Кортенца, которую в этот раз я с превеликим удовольствием сократила. На меня с любопытством взглянула девица из регистратуры, не озвучив, впрочем, никаких соображений.
Мисс Кортенца посмотрела на амулеты ГудНьюса, свисавшие с его бровей, с откровенной враждебностью.
— Привет, дорогая, — проворковал ГудНьюс. — Сногсшибательная девушка, не правда ли? Как зовут, красавица?
Моя пациентка смотрела на него с прежним выражением.
— Перед вами мисс Кортенца, — поспешила я на помощь.
— Меня не интересует эта кличка. Ее настоящее имя. Первое имя.
Естественно, мне это было невдомек. Откуда я могла знать? Я наблюдала за ней всего пять лет. Я порылась в записях.
— Мария.
— Мария, — произнес ГудНьюс.
Затем повторил это имя вновь — на этот раз с подчеркнуто европейским произношением.
— Мар-ри-я, — протянул он. — Ну и что же нам делать с Марией? Помните эту песню, из «Вестсайдской истории»?[25]
— Это «Звуки музыки»,[26] — поправила я. — «Вестсайдская история» совсем о другом.
В этот момент меня посетила мысль, что это было мое первое верное наблюдение за всю консультацию.
— Так, получается, о тебе написано целых две песни? — ничуть не смутившись, продолжал ГудНьюс. — Не удивлюсь, если это так. Такие девушки достойны песен.
Мисс Кортенца ответила робкой улыбкой. Мне захотелось придушить ее за такую доверчивость и легкомыслие.
— И чем мы можем помочь? Как нам поставить Марию на ноги, чтобы она снова затанцевала?
— У нее хроническое воспаление суставов. Тазобедренных, коленных. И постоянные боли в спине.
— Плохо себя чувствует?
— Думаю, никто бы на ее месте не чувствовал себя хорошо. Приятного мало.
— Пожалуй, нелегко ей приходится.
— Тут главное — психические последствия хронической болезни. Она просто затравлена этой болью, понимаете?
— Хотите сказать, у нее с головой не в порядке из-за того, что болят колени?
— Да, все верно, мне просто трудно объяснить вам… — Тут я замешкалась, на ходу выдумывая ГудНьюсу имя, которое бы не отпугнуло мисс Кортенца, — доктор Смартипантс. Давайте посмотрим, чем мы можем ей помочь.
25
Мюзикл и знаменитый фильм, поставленный в 1961 г., — история современных Ромео и Джульетты.
26
Чрезвычайно популярный в свое время фильм-мюзикл 1965 г. — история семьи, бегущей из нацистской Австрии; получил три «Оскара».