Они были настроены совершенно серьезно, я поняла это сразу. От теории они уже перешли к практике, и дело у них значительно продвинулось. Сейчас они обсуждали список претендентов — на листе бумаги были выписаны все дома на нашей улице, а также информация об обитателях, которой располагал Дэвид. На мое появление никто даже не обратил внимания, так что я, расположившись за стулом Дэвида, заглянула ему через плечо. Список Дэвида гласил:
1. Незнакомы.
3. Незнакомы.
5. Незнакомы.
7. Пожилая леди. (Кажется, с ней должен проживать пожилой джентльмен. Не имеет значения, могут спать в одной постели и занимать одну комнату.)
9. Незнакомы.
11. Ричард, Мэри, Дэниел, Хлоя.
13. Приятная азиатская семейка (четверо (уточнить) детей).
15. Незнакомы.
17. Незнакомы.
19. Уэнди и Эд.
21. Мартина.
23. Хью.
25. Саймон и Ричард.
27. Неприятная семейка азиатов (шестеро (уточнить) детей + восточноевропейская овчарка).
29. Роз и Макс.
31. Энни и Пит + 2 детей.
33. Роджер и Мэл + 3.
35. Выставлен на продажу.
Так же была расписана и другая сторона улицы. На секунду меня поразил бросающийся в глаза факт — мы знали, кто живет рядом с нами и напротив нас, и были почти в абсолютном неведении о соседях, проживающих всего в каких-нибудь шестидесяти-семидесяти метрах, — но вскоре очевидное сумасбродство происходящего вновь привлекло мое внимание.
— Согласно моим подсчетам, — нет, вы слыхали — «согласно его подсчетам»! — на этой улице насчитывается как минимум сорок свободных спален, — сказал Дэвид. — Невероятно, не правда ли? Сорок пустующих комнат, а вокруг тысячи людей ночуют без подушки под головой. До сих пор я не задумывался над этим парадоксом. Мне просто в голову не приходило, что такое возможно. Ну, пустые дома, и что? Когда видишь пустые дома, просто в голову не приходит, что это поразительная социальная несправедливость. Если на улице насчитывается четыре десятка свободных комнат, то здесь можно пристроить уйму бездомных.
— Следует опустить планку. Скажем, наметить вселение десяти человек, — сказал ГудНьюс. — Меня вполне устроит такое количество.
— В самом деле? Вы так считаете? — Похоже, Дэвида такое количество осчастливленных бездомных не вполне устраивало. Он был несколько разочарован столь скромным размахом притязаний ГудНьюса. Подселить незнакомца с улицы всего десяти соседям казалось ему каким-то чудовищным компромиссом, к которому он был пока не готов. Вот до чего мы докатились: духовный хилер, который принципиально не пользуется машинами для мытья посуды, превратился в трезвого реалиста, а мой супруг сделался наивным идеалистом.
— Но разве мы так решим проблему? Десять! — фыркнул Дэвид. — Что такое — десять?
— Не у всех найдутся свободные комнаты, — заметил трезвый реалист ГудНьюс.
— Кроме того, некоторым свободные комнаты могут понадобиться для другого, — осторожно вставила я.
— Для чего же? — агрессивно оглянулся Дэвид.
Именно таким тоном он привык выяснять со мной отношения. Например, когда он затевал в прежние дни беседу о том, с чего это мне взбрело в голову рассказывать детям об альтернативных формах религии. Он был противником всех религий, включая традиционные. Или когда он выяснял, зачем это меня потянуло на лекцию Майи Анжелу.[27] («Что? Так ты у нас теперь черная феминистка?» — с таким вот подчеркнутым «черная».) Я уже успела отвыкнуть от подобных интонаций.
— Ты же, например, занял одну из наших свободных комнат, потому что тебе необходим кабинет для работы. У других людей тоже могут быть свои проблемы и потребности. В конце концов, это их дело — решать, как использовать свободную жилплощадь в своем доме.
— Ладно, допустим, в пяти случаях из сорока там в самом деле могут быть рабочие кабинеты. А что скажешь об остальных?
— А как быть с теми, кто подселил к себе своих престарелых родителей?
— Господи, не надо все воспринимать так буквально. Я понял, на что ты намекаешь. Твои родители.
— А что особенного в том, что у людей есть долг перед родителями?
— При чем тут это? Речь идет о духовном, а не об исполнении социального долга. Ты сейчас о духовном не думаешь.
— Ну спасибо.
— Пойми, это не проблема, и не надо переходить на личное. Ты просто негативно настроена к нашей идее.
— А ты понятия не имеешь о том, что это за люди и чем они живут. Ты представления не имеешь об их внутренней жизни. Ты даже имен их толком не знаешь. — Я с вызовом ткнула пальцем в его бумажку. — А мне тут объясняешь, что такое личные проблемы, а что — общественные. Кто дал тебе право обсуждать этих людей?
27
Афроамериканская писательница, преподаватель, активистка движения за права чернокожих женщин.