— Что это было? — спрашивает Кордиан. — Самолет?
— Да.
— Ищут нас, — говорит он тихо. — Мне кажется, надо поскорее уходить отсюда…
Самолет летит какое-то время над поросшими лесом горными склонами. Пилот и его товарищ высовываются из открытых кабин и внимательно просматривают окрестности. Через минуту они снова появляются над деревней. Летят низко над оградами. Видят ксендза, который как раз выходит из костела, бегущую по двору женщину, коров, слоняющихся по крестьянским дворам. Потом, повернув, они снова направляют машину в сторону гор. Она постепенно поднимается все выше и выше и летит сейчас над застилаемыми утренней дымкой горными вершинами.
Девушка осторожно поит из стакана раненого. Доктор стоит, опершись о стол, и молча курит. Вдруг, без стука, в комнату входит Грозный в сопровождении Фабиана. При виде последнего лицо Кордиана становится угрюмым и нескрываемо враждебным.
— Как дела, щенок? — бодро спрашивает Фабиан. — Неплохо тебе здесь, а? Лежишь себе как царь, и барышня красивая у тебя для компании, а мы тем временем все в заботах…
Кордиан не отвечает. Грозный подходит к застланной одеялами скамейке.
— Ну, как дела? — спрашивает он. — Лучше себя чувствуешь?
— Да.
— Надо тебе чего-нибудь?
— Только покоя… Можете не утруждать себя.
— Ну, слишком вежливым тебя не назовешь.
Кордиан молчит. Вдруг раздается телефонный звонок. Все выжидательно смотрят друг на друга. Никто не решается взять трубку. Когда через минуту в комнате воцаряется тишина, Грозный обращается к доктору:
— Кто здесь обычно берет трубку?
— Секретарь.
— А если его нет?
— Пани Марта.
Грозный с удивлением смотрит на девушку.
— Ты тоже пэпээровка?
Девушка гневно морщит брови.
— Извините, но с каких это пор мы на ты?
— Спокойно, малышка! — вмешивается Фабиан. — Если ты будешь так невежлива с паном поручиком, мы тебе спустим трусики и всыплем как следует…
Кордиан с трудом приподнимается с ложа.
— Заткнись, хамло! — кричит он. — Как ты смеешь!?
— А что? Барчуку что-то не нравится?
Кордиан опускается без сил на свое ложе. В это время снова раздается телефонный звонок. Аппарат звонит долго и настойчиво. Грозный обращается к доктору:
— Возьми трубку. Только без глупостей.
Врач берет трубку.
— Алло! — говорит он. — Алло! Да-да. Кто? Управление безопасности? Понимаю. Нет. Ничего не заметили. Да-да. У нас спокойно. Товарищ Быра еще не приходил. Кажется, еще не вернулся из Живца. Хорошо, я ему скажу. Что такое? А, понимаю. Да-да. До свидания…
Повесив трубку, он озабоченно смотрит на Грозного.
— Вам надо отсюда смываться…
— Шутишь.
— Вас ищут…
— Это мне известно уже пять месяцев.
— Сюда должен кто-то приехать.
— Кто?
Доктор колеблется. Подумав немного, говорит:
— Шеф пропаганды из повятового комитета партии…
— Идиот. Не хотел бы я оказаться в его шкуре. Когда он приедет?
— Днем. На автобусе.
— Подождем его…
— Не понимаю! Что ты, собственно, надумал?
Грозный молча впивается глазами в девушку.
— Перестреляем всех пэпээровцев… — объясняет Фабиан, усмехаясь. — Соображаешь теперь, доктор?
Как только самолет исчезает за линией ближайших предгорий и умолкает рокот его мотора, в деревне, словно по мановению волшебной палочки, поднимается суматоха. Люди Грозного грубо врываются в дома, рыщут в сараях и хлевах, встречаемые яростным лаем собак и мычанием скота. Летучие патрули шныряют по дорогам. То тут, то там слышатся крики плачущих детей и причитания женщин.
К деревне на большой скорости мчится автомобиль. Это английский «лендровер» с заграничным регистрационным номером и большими надписями на капоте и дверцах: PRESS — PRASA[24]. Двое сидящих в машине мужчин понятия не имеют, что все время находятся под прицелом ручных пулеметов людей Фабиана, занимающих позиции на краю деревни.
— Дать по ним серию? — спрашивает один.
— Ты с ума сошел?
— Откинули бы копыта в два счета.
— Не помнишь приказа, остолоп этакий? Пропускать в деревню можно всех. Даже танк, если его сюда занесло. А выйти никто не имеет права!
— Это, наверно, какие-то иностранцы.
— Ну да! Видно же по машине.