— Не подходите ко мне!
Она покорно кивнула, в ее глазах мелькнул страх; поспешно миновав ее, я смешался с медленно двинувшейся в сторону туннеля толпой. У лестницы образовался затор, немцы задерживали всех мужчин с большим багажом и под вооруженным конвоем отсылали на другую сторону перрона. Было ясно, что идет тщательная проверка, я нерешительно потоптался на месте, а потом быстро повернул назад и, пробиваясь сквозь парализованную от страха толпу, ринулся в обратную сторону, но, не пройдя и нескольких метров, вынужден был снова остановиться — полицейские патрули то и дело врывались в толпу и выхватывали из нее мужчин, казавшихся им подозрительными.
Я понимал, что в этой ситуации мне будет нелегко выбраться со станции; можно, конечно, бросить чемодан и удрать, не думая о грузе, документы у меня были в порядке, во всяком случае, достаточно надежные, чтобы пройти контроль, однако я медлил, надеясь, что, может, удастся перебраться на соседнюю платформу, и, сделав шаг-другой, глянул туда, но и там было полно вооруженных полицейских; тогда я снова повернул в сторону туннеля и уже было кинулся вперед, как вдруг передо мной вырос здоровенный детина в кожаном плаще и взял меня за плечо.
— Halt![18] — крикнул он. Я чувствовал, что бледнею, на этот раз я уже точно попался, и терять мне нечего.
— Ausweis wollen Sie?[19] — спросил я с притворной рассеянностью, лихорадочно думая о спрятанном на груди пистолете.
Я решил выстрелить ему прямо в физиономию, сунул руку во внутренний карман пальто, пальцы уже коснулись рукоятки пистолета, как вдруг страшный удар в лицо отбросил меня в сторону, прямо на стенку вагона; я прислонился к ней, но тут последовал еще удар и еще, у меня потемнело в глазах, я осел на землю и, лежа с закрытыми глазами, почувствовал во рту соленый вкус крови. Я был так ошеломлен, что ничего не мог понять из того, о чем вокруг меня говорили, а когда наконец открыл глаза, с удивлением увидел наклонившееся надо мной багровое от злобы лицо майора и только тогда понял, что это он так орал надо мной, это он в тот самый момент, когда гестаповец неожиданно преградил мне дорогу, вдруг что было силы хватил меня кулаком, а теперь стоял, направив на меня пистолет.
— Du Schweine Pole! — рявкнул он с яростью и пнул меня ногой в зад. — Aufstehen! Aber schnell![20]
Я с трудом поднялся, из разбитого носа текла кровь и капала на полы пальто, тут же застывая черными сгустками; с удивлением я взглянул на свои измазанные кровью руки и лишь потом перевел взгляд на немцев, ведущих весьма оживленную беседу.
— Может, вам чем-нибудь помочь? — спросил гестаповец у майора.
— Спасибо, я справлюсь сам.
— Этого мы задержим.
— Нет, — решительно заявил майор. — Сначала он отнесет мои вещи в гостиницу. А потом я позвоню в полицию…
— Гостиница здесь недалеко.
— Да, — ответил майор. — Знаю. Я уже в ней останавливался.
— Надеюсь, вы справитесь с этой скотиной…
— Можете быть уверены!
Гестаповец почтительно поклонился майору.
— Бери чемоданы! — крикнул тот. — Пошли.
Беспрепятственно пройдя все кордоны, мы наконец оказались в туннеле. Я шел впереди, шатаясь, словно пьяный, под тяжестью двух увесистых чемоданов, а майор следовал за мной чуть справа, ни на секунду не выпуская из рук револьвера: мы миновали по пути несколько жандармских патрулей, я видел их удивленные взгляды и иронические улыбки, должно быть, я был хорош с окровавленной физиономией, майор приветствовал патрулей коротким гортанным «heil», а жандармы вытягивались перед ним в струнку, от усердия громко стуча подкованными каблуками сапог.
«Если он выведет меня с вокзала, я прикончу его, — думал я, постепенно приходя в себя. — Даже если это мне будет стоить жизни».
Я уже успел опомниться от полученных ударов и снова мог спокойно размышлять, кое-какое время в запасе у меня еще было; скорее всего, полагал я, майор имеет в виду расположенную неподалеку от вокзала гостиницу на Пиярской улице.
«Прежде чем доберемся до места, я найду какой-нибудь способ выпутаться».
Мы дошли до конца туннеля, теперь нужно было подняться по ступенькам; у входа с одной и другой стороны я снова увидел полицейские патрули.
«Они окружили весь район вокзала».
На середине лестницы, где-то на высоте первого этажа, я остановился, поставил на ступеньку чемоданы и с облегчением распрямил наболевшую спину, тяжело дыша, хватая воздух широко раскрытым ртом, так как в носу запеклась кровь. Сверху на меня подозрительно поглядывали жандармы, я чувствовал на себе их пытливые и недоверчивые взгляды.