Приехал домой, решил почитать френдленту, чего не делал уже очень давно. Наткнулся на пост доктора Лизы, посвященный мне. Был сражен и растроган двумя сотнями комментариев от людей, которые меня вообще не знали (во всяком случае, я смог узнать только двоих). Никак не мог придумать, как бы их всех отблагодарить. Так, чтобы не получилось, что я вымогаю еще какую-то поддержку. Написал самой Лизе. Еще был пост названой сестры Дины. И там тоже – сочувствующие, поддерживающие, ободряющие слова…
Через некоторое время собрался с силами, еще раз все перечитал и сказал «спасибо» всем написавшим. Это был один из самых приятных моментов в жизни, когда чувствуешь такое количество протянутых рук, готовых помочь. Собственно, как я теперь понимаю, такая помощь и была нужнее всего.
Спустя день или два сделал-таки все обследования. Без очереди. При содействии одного из ординаторов, к которому направил доктор А3. 12 000 руб. Фактически это официальная стоимость. Так что за срочность я не переплачивал. Правда, позже выяснилось, что результаты тех моих обследований забыли внести в карту и моему лечащему пришлось их добывать.
И предварительную стоимость операции огласили в тот же день.
В общей сложности госпитализация заняла у меня пять часов. С момента, когда я вошел во внутренний двор – и до момента, когда я опустил сумку на пол своей палаты. Пять часов.
Даже если просто перечислить все пройденные чекпойнты, не будет понятно, почему так долго. Сперва в том самом кабинете первичного оформления. Потом в регистратуре, где тетушки вчетвером (!) обсуждали какие-то жизненные вопросы, одна из них как-то пыталась меня оформлять, одновременно следя за ходом разговора и принимая в нем активное участие. Потом обратно на третий этаж к первичному кабинету. Врач ушла на обед. Прошла с коллегой мимо меня, стоящего у двери, и вернулась минут через 20. Выписала пару бумажек и отправила на УЗИ.
Перед кабинетом УЗИ один человек. Вру, два. В кабинете два доктора. Что делают? Угадали, ведут оживленную беседу. Плюс к ним время от времени заходят коллеги, отчего беседа затягивается.
Ко мне, пока я сидел в очереди, подошел однокашник, мы поговорили немного, я пообещал сообщить номер палаты, и он ушел.
Сидевший напротив дядя ухмыльнулся:
– Надо же, такой молодой, а уже доктор.
Однокашник и правда относится к тому редкому типу ровесников, что к началу четвертого десятка не обзавелись ни пузом, ни лысиной, сохранив юношескую стройность и, в общем, свежесть.
– Ему, как и мне, – говорю, – тридцать один.
– Надо же! – удивился дядя, – и мне тридцать один!
«Надо же, – воскликнул про себя я, – я бы тебе сорокет дал не глядя…»
Доктора, которая должна была делать мне УЗИ, я ждал даже на кушетке. И все же она пришла наконец и посмотрела вены ног. Обследование она делала с таким выражением лица, что впору было напрячься и подумать, что вместо палаты меня сразу отправят в реанимацию, на чистку вен. Впрочем, в венах доктор не нашла ничего интересного. Как в детстве писали при плановом осмотре зубов: «Полость рта санирована».
Потом обратно в первичный кабинет, оттуда – на оформление госпитализации в некий 7 корпус. Чапаю туда. Нахожу нужный вход. Занимаю очередь, что весьма условно при том, что принимающих докторов два и скорая время от времени привозит экстренных. В очереди читаю башорг[4] мобильником и время от времени совершенно неуместно ржу. А что, тут рядом никто не умирает, имею право жить.
Часа через полтора попадаю в кабинет к хирургу, оформляющему больных.
Минут за сорок пять общения с доктором я четыре раза сообщил, что аллергии на лекарства у меня нет. Причем каждый раз мой ответ он записывал. Несколько раз он куда-то выходил – или по велению сердца, или по просьбе коллег.
Осмотрел зачем-то ногу, уложив меня на кушетку (самое главное при постановке кава-фильтра в связи с операцией по поводу костной опухоли – это внешне осмотреть ногу, вне всяких сомнений).
– Как чувствуете себя?
– Хорошо.
– В самом деле? Ну, вот, скажем, с физической формой у вас как?
– Хотите, я вас подниму?
– Что вы, не надо! Я тяжелый.
Я не настаивал.
Какая-то тетка не из персонала зашла спокойно, даже не постучавшись, положила на стол документы ее отца. Доктор так же невозмутимо дал ей направление на рентген. Потом она еще заходила – так же молча, как к себе на кухню, и он так же беззвучно отправлял ее еще куда-то, только раз на четвертый сказав: «А теперь подождите в коридоре, я закончу оформление и займусь вами». Я даже как-то, признаться, был удивлен.