Когда вернулся, сестра сказала, что мои документы готовят на завтра на выписку. Я лег в прошлую среду. Назавтра, в Чт, я должен был наконец вернуться домой.
Встретил одну из врачей, спросил, когда мне наконец сделают УЗИ, чтобы проверить, как фильтр. Ответила стандартно: «сегодня-завтра».
– Доктор! – не выдержал я. – Пока вы тут фланируете по коридору, у меня кость гниет. Гниет, понимаете? У меня нет никакого завтра, у меня есть только сегодня, сейчас! Я не могу просто валяться и ждать, мне надо операцию делать!
– Мы не флотируем по коридору…
Я объяснил разницу между использованным мною архаизмом и употребленным ею термином, которым обычно обозначают поведение тромба в вене. Пожалуй, ее вариант был вернее в смысле вредоносности.
Тогда она обиделась и попросила «сменить контекст». Я несколько опешил, поскольку на слово «контекст» обычно реагирую, как собака на запах кошки. Она, воспользовавшись моим замешательством, удалилась.
…Выхожу с утра из душа, за мной входит дежурная сестра. Спрашивает:
– Вы ходите?
С трудом удержавшись от уточнения «Под себя?», говорю:
– Куда?
– На УЗИ.
Пришел на УЗИ. Врач:
– Снимайте все с ног, ложитесь.
– Зачем? Мне же фильтр надо проверить.
Смотрит в карту. Радостно:
– А! Тогда вам назначили не то обследование! В самом деле фильтр? Тогда снимайте все сверху, ложитесь.
Судя по состоянию пеленки, обследовали на ней больных уже не первый день…
УЗИст ничего не нашла, я пошел обратно в отделение. Часов с 10 стал ждать выписки, понимая, что если по плану отпускают «не раньше 12-ти», то, стало быть, пообедать я еще успею за казенный счет.
Пришли в 12, рассказали, как пить таблетки. «Ну и идите, после трех уже ваша выписка будет». После трех, ага.
Когда я посмотрел запись второй подряд игры КВН и пришел в ординаторскую, меня встретили словами: «О, мы как раз только закончили! Вот ваша бумага».
Я вышел из здания почти в 16. Рекорд, взятый на госпитализации, был побит.
Впереди было ожидание главной операции.
Еще день, еще два, еще неделя и еще неделя. И еще.
Непонятно, когда сделают наконец протез, непонятно, когда будет операция. А все спрашивают вокруг одно и то же, и ты сам спрашиваешь то же самое, это замкнутый круг, из него некуда деваться: когда, когда, когда?
На работу ходить смысла нет, ничем серьезным за неделю-другую не успеешь заняться, коллеги смотрят косо: если он болеет, да еще и больше месяца, то какого рожна он делает здесь, живой и здоровый? А если он в порядке, то почему не работает? Ну, в самом деле, поставили мне этот фильтр, но внешне-то я никак не изменился, каким здоровым лосем был, таким и остался.
В общем, на работе я если и появлялся, то когда уж совсем некуда себя было девать. Не мог я больше ничего придумать на вопрос «когда?».
Время от времени накрывали приступы паники. Особенно по утрам. Так было в прошлый раз. Когда, очнувшись, понимаешь, что ничего не изменилось, ничего само не рассосалось, кость эта, зараза, как гнила, так и гниет, и неизвестно, с какой скоростью, а внешне ничего не меняется, нога как нога, и не получится ли так, что, когда наконец сделают протез и примутся его ставить, кость прогниет больше, чем сможет покрыть протез – и что тогда? еще месяц ждать с раскромсанной ногой?..
Позвонили из Герцена, сказали приезжать назавтра. Снова паника – просто от того, что я не ждал раньше следующей недели. А оказалось – завтра. На этот раз, сказали, сделают обследования и будут уже готовить к операции. Собираю вещи, еду на машине. Оказывается, мне не только можно будет съездить домой, чтобы оставить машину, но и ближайшую неделю-полторы я проведу, приезжая с утра в больницу и вечером уезжая домой. Когда соседей не было, я даже закрывал палату на ключ и уносил его с собой (сделал себе копию втихаря). Когда приходил с утра и открывал палату своим ключом, казалось, будто пришел на работу и открываю свой кабинет.
Отчасти так и было: я садился на кушетку (надо признаться, не раз ловил себя на мысли, что для ног именно такая поза была удачнее всего, они были вытянуты и отдыхали), ставил на колени некое приспособление, служившее мне столиком для ноута, включал беспроводной интернет и занимался своими делами: писал статьи, смотрел кино, общался.
Сперва, правда, меня положили в палату на четверых, где я когда-то проходил свои последние химии зимой шестого года. Были заняты две койки: на одной был мальчик лет восемнадцати с ампутированной ниже колена ногой, на другой – мужчина лет сорока без кисти (он обычно прятал руку под майку, полагаю, ампутация была недавней, и он еще не привык к своему увечью). Безрукий сразу озадачил меня, попросив придумать для парня маршрут «как добраться от больницы до Трех вокзалов не на метро». Просто в метро парню было бы трудно, особенно в часы пик (а на кольцевой не час пик обычно только поздней ночью, понятно[5]).
5
Насколько проще стало жить с появлением массового доступного такси, которое не нужно ловить «от обочины» и которое при необходимости может приспособиться к любым особенным запросам клиента!