– Пусть берет что хочет. Пусть забирает все.
Мистер Хит озадачен.
– Все? – спрашивает он.
– Да.
– При всем уважении, мы бы вам не советовали…
– Я знаю.
Мистер Хит пробует снова:
– Ее адвокаты настроены агрессивно. Я очень сомневаюсь, что они ожидают получить то, чего просят. Предстоят переговоры.
– Понимаю.
– Возможно, вам нужно какое-то время, чтобы обдумать все это, – предполагает мистер Хит. – Спешить не следует.
– Время мне не требуется, – говорит Александр. – Пусть забирает что хочет.
Мистер Хит явно озадачен.
– Вы уверены?
– Да.
Снова повисает долгая пауза.
– Что ж, хорошо, – говорит адвокат, глядя на свои бумаги с грустью. – Если это то, чего хотите вы. Но я должен подчеркнуть – мы вам этого не советуем.
– Я понимаю, – кивает Александр.
После того как мистер Хит уходит, он сидит один за длинным столом какое-то время, пока к нему не подходит секретарша, чтобы напомнить про обед с лордом Саттером. У них заказан столик, говорит секретарша, в «Ле Гаврош».
Он смотрит на нее с отсутствующим выражением.
Он забыл про обед.
Его ведь не должно было быть здесь.
Он не должен был больше обедать.
Тем не менее в половине первого он идет пешком в сопровождении Пьера и Мадиса в ресторан «Ле Гаврош».
Эдриан Саттер уже там, сидит в кресле в зоне ожидания наверху. Он примерно одних лет с Александром. Его изрядно поседевшие волосы вздымаются шелковыми завитками над большим розовым лбом.
– Шурик, – говорит он, одним движением снимает очки, убирает их в карман пиджака с огромными лацканами и встает. – Рад видеть тебя.
Он пожимает Александру руку и хлопает по плечу.
– Привет, Эдриан, – кивает Александр.
Пьер и Мадис остаются на улице, рядом с рабочими, украшающими фонари к Рождеству.
Александр и лорд Саттер изучают меню.
– Soufflé Suissesse[70], я думаю, для меня, – говорит Эдриан Саттер. – А затем тюрбо[71].
Близкий друг Тони Блэра с давних пор, при содействии которого получил титул, он теперь был представителем истеблишмента. Одной из множества фигур такого полета, перед которыми Александр благоговел, когда только прибыл в Лондон в начале нового тысячелетия. Александру очень хотелось стать частью британского истеблишмента, или чтобы истеблишмент хотя бы публично принял его в свой круг, или уж, на худой конец, чтобы его считали более или менее равным.
– Я буду то же, – говорит он метрдотелю, и их проводят вниз, по устеленным темным ковром ступеням, к их столику.
– Ужасно, – замечает Эдриан с негодованием по поводу судебного процесса Александра. – Никогда не слышал ничего подобного. Мне стало стыдно быть британцем.
– Со мной все кончено, Эдриан, – говорит Александр.
– Нонсенс. Не надо говорить так, Шурик. – Эдриан просматривает карту вин. – Ты принял удар, – улыбается он Александру. – Ты снова встанешь на ноги в два счета.
– Все не так просто, – возражает Александр.
– Ты один из великих людей нашего времени, Шурик.
– Я думал так когда-то.
– Так же думай и сейчас.
– Я бы хотел.
– Посмотри, ты многого достиг.
Предполагая, что еду оплатит, по обыкновению, его друг, Эдриан просит сомелье принести им «Лафон Перрье 2005». Довольный, он снимает очки.
Александр, хмурый как туча, говорит:
– Мне шестьдесят пять лет, и я больше не знаю, что мне делать. Я просто не знаю, что делать. Такое чувство, словно все для меня кончено.
– Скажи мне, – просит Эдриан, после короткой паузы, убирая в карман очки, – есть у тебя хобби?
– Хобби?
– Да. Ну, знаешь.
– Нет, – отвечает Александр.
У него никогда не было хобби – в справочнике «Кто есть кто» в графе «Интересы» он написал «благосостояние и власть».
– Я предлагаю найти себе хобби, – советует Эдриан. – Займись хотя бы садом. А ты знал, – спрашивает он, подмигивая, – что в преклонные годы Иосиф Сталин больше занимался выведением идеальной мимозы, чем разжиганием глобальной революции?
– Нет, я этого не знал, – признается Александр.
– Он проводил большую часть времени в своем саду на Черном море, выращивая мимозы, а империей управлял в основном Берия.
– Я этого не знал, – повторяет Александр.
– Это совершенно естественно, – говорит Эдриан. – Тебе пора остепениться. Мне самому надо сбавить темп немного, – признает он, в то время как им подают холодные закуски.
– Как-то вышло, – произносит Александр с потерянным видом, – что я утратил смысл жизни. Ты понимаешь?
Эдриан улыбается: