– Я организовала встречу с ними на площадке, – сообщает она.
– Отлично. Спасибо. – Она исполнительна, он это знает. Она оперативно отвечает на его письма, и ее ответы полностью его устраивают.
Поначалу он разговаривал с Полетт по-французски, пока шел за ней из зоны прибытия. Она же отвечала ему по-английски, и в первые минуты они ощущали неловкость, обращаясь друг к другу на неродных для себя языках.
Безупречный поворотный туннель – звук такой, словно к уху приложили огромную ракушку.
А затем снова долгие сумерки позднего лета.
Он интересуется по-английски:
– Какой будет погода? Завтра.
Это важно, погода может иметь значение.
– Как сейчас, – отвечает она. – Идеальная.
– Это приятно.
– Я устроила это для вас.
Это звучит слегка нелепо – то, как она сказала это.
Он устало улыбается.
Перестает улыбаться.
Передвигает ноги по коврику.
– Что ж, – говорит он после затянувшегося молчания, – спасибо вам.
Дорожное движение клонит его в сон.
Пышное зарево на всем. Зеленые склоны возносятся к небу, озаренные вечерним густо-золотым светом.
Жилой комплекс Les Chalets du Midi Apartments[44] включает двенадцать совершенно новых квартир в одной из самых чудесных долин во Французских Альпах. Имеется широкий ассортимент одно-, двух-, трех– и четырехкомнатных квартир по цене от 252 000 евро без НДС, расположенных в центральном районе в оживленной и популярной деревне Самоен. Самоен – это очаровательная французская деревня со множеством магазинов, ресторанов и баров…
Сколько лет он уже занимается этим?
Они съезжают с шоссе перед Клюзом, и она платит пошлину.
Клюз прозаичен – состоит из ряда маленьких кольцевых развязок. С фонарей свисают цветы в горшках. Миниатюрные платаны, безжалостно обрезанные по французской моде. Здесь она живет, говорит она ему. Она нагибается над рулем, вглядываясь в какое-то окно и указывая на него своим маленьким пальчиком, говорит:
– Вот там я живу.
– Ясно, – кивает он, делая вид, что ему интересно.
Затем они выезжают из города и взбираются зигзагами по склону долины. На другой стороне горы отсвечивает заходящее солнце.
Она чуть опускает свое стекло. Пахнет навозом, мокрой травой.
– Вам знакома эта область? – спрашивает она.
Он говорит, что нет.
– В основном мы работаем чуть дальше к югу, – объясняет он. – Хам. Валь-д’Изер.
Она кивает.
– Куршевель.
Она работает на застройщика, Нойера.
– Я охватываю часть Швейцарии тоже, – поясняет он.
– Понятно.
Зигзаги кончаются. Дальше дорога идет через деревни, под кронами деревьев, в густой тени.
– Здесь приятно, – говорит он вежливо.
Она опять кивает.
– Да, здесь, наверху, приятно.
– Очень. А месье Нойер имеет другие планы? – спрашивает он, стараясь не казаться слишком заинтересованным. – После этого.
– Я так думаю. Вы можете спросить его, в пятницу.
– Спрошу.
Он пытается представить Нойера, думает, поладят ли они. Как Нойер воспримет его предложение? Он даже пока не уверен, в чем оно будет состоять. Ему нужно все обдумать.
– Это становится все популярнее, эта область, – говорит она.
– Держу пари.
– Здесь все более традиционно, – говорит она, – чем в более обустроенных местах.
– Похоже на то.
Деревня. Они заметно сбавляют скорость – повсюду «лежачие полицейские». Деревья поросли мхом. Прокат лыж – Location du ski – закрыт, сейчас не сезон. Реклама о продаже меда.
– Мы почти на месте, – говорит она, ускоряясь на выезде из деревни. – Наша следующая.
Сейчас уже вечер, однозначно. Она включила фары.
Впереди долгая прямая дорога с величественными высокими соснами. Затем шоссе берет влево, проходит над шумной рекой – он видит, как вода бурлит на валунах, – и вот они на месте.
– Мы приехали, – говорит она.
Они видят массу указателей – к отелям, пиццериям, прогулочным дорожкам, лыжным подъемникам. Все кругом как-то зарабатывают на жизнь.
А затем сумрачные тени на скромной улице, обсаженной деревьями.
Многоквартирные дома по обеим сторонам дороги, несколько почерневших от старости конюшен все еще стоят на непроданных полях.
Видя их за мелькающими деревьями, он пытается прикинуть стоимость этих полей.
Он недолго прохаживается в угасающем свете дня. Вершины гор, нависающие над деревней, еще окрашены розовым. Особенно одна из них, упрямая. Бледно-розовая. Где-то плещется фонтан. Вода ледяная. В старой деревне, за бензоколонкой, есть замечательные каменные дома. Ему становится грустно.