Выбрать главу

Но не от этих ли мачт – дух дальних странствий?

Мы ведь только одно и делаем:

                                       время обмениваем на пространство!

Чаще – даже не странствия – скромнее: передвиженье.

Повидать, побывать, побыть отзвуком, контуром, тенью…

На горизонте, близко, острова-близнецы: Пор-Кро и Пор-Кроль.

Хоть вокруг бы проплыть!

Много ль надо – сам себе капитан и король!

Ведь не громоздкий «Арго», не ошибка Тесея – тот черный парус,

Не финикийские тяжкие корабли, не феаков летучая ярость,

Не бригантины, на которых шастала по морям перекатная голь,

Не триремы Рима, не каравеллы несчастного Магеллана –

Просто швертботик, зато – сами себе и короли и капитаны!

Вечер. Шашлычный запах. Прибрежные склоны рыжи.

К чёрту длинные вёрсты Вергилия, мне Овидий ближе:

Вечные метаморфозы веселы, а скитанья – да ну их к мате…

Бесконечное приближение волн есть уже осознанье воли.

Извечное беспокойство толпящихся строчек – не от него ли?

Не от него ли стихи, что полощутся, как под ветром платья,

Эти почти гекзаметры, которым рифма, вроде, некстати?

Нет же! Парные рифмы прибоя, если надо, и берег размоют!

Да и кто достоин гекзаметров более, чем Средиземное море?

Вот, говорят, чуть не двести лет, как по-русски гекзаметры сникли!

А мне всё не верится: даже эти строки мои – не из них ли?

И после того, как спросонья сосновой веткой получишь по роже, –

Сумасшедшая спешка – за неполный день от Тулона и до Парижа.

И каждое возвращенье таит в себе необъяснимую странность:

Ну что ещё мы в жизни делаем,

                          кроме как время обмениваем на пространство?

Вечернее размышление у моря

(Не по Ломоносову)

Едва отдышавшись у горизонта,

                                       раскланиваясь перед залом,

(Будто только что разразилось в картонную трубу стишком!),

Солнце к амфитеатру гор поворачивается задом,

Орать, продолжая, пока

Краснорубахий закат не снёс ему башку палашом,

Лезвием узкой тучки…

Эта казнь ежедневна,

Потому что безответственная барабанность

                                       цикад, цитат, снова и снова

Ставит на ходули призраков давно безголовых,

И ни рыбы, ни крабы не знают,

                                       когда этому настанет конец…

(Пой, пташка пой)!

Строки волн растекаются, как тесто Сальватора Дали,

Как случайно раздавленное слово,

Как туман над водой,

Как перепевы вранья, что вблизи мозолят глаза,

Но смягчаются, расплываясь,

                                       и кажутся облачней на расстоянье,

Даже приемлемей, чем на тех островках – птичий базар,

Непреложная истина каждого островка

                                                    становится всё туманнее:

И в облачный общий кисель истории

Небесных барашков угоняет Макар.

А заводной соловей, хлопоча над пластиковою розою,

Не только на вкус, – на жизнь на саму нагоняет коррозию…

Бредни!

И вот –

Каждое новое стихотворение врёт,

Притворясь последним.

Так тюрьму свою снова обманывает звон,

                                       вырываясь в поток времён,

Как дождь, беззаконный, который бьёт по облаченью вод…

Кстати, прогуливаясь по берегу, надо бы не забыть зонт, а?

Пригодится в раскисаюших сумерках, пока

Не схлопнулись небо и море на рояльной петле горизонта,

Как на нулевой отметке схлопываются века…

Август 2005, Борм ла Мимоза – Сентябрь 2005, Медон.

Памяти Станислава Лема

Борису Стругацкому

Один из нас. Разве чуть постарше.

(Что врать-то? Ведь ты – не только о нём.)

Но как Йону Тихому ты расскажешь?

И надо ли рассказывать, да и о чём?

Заткнёт он, что ли, тряпками чёрные дыры?

На факелы Сириус разберёт?

Луну раскрошит? Ведь не хватит в мире

Камней на порядочный памятник… Так вот:

Хоть монументы, хоть жалкие камеи –

На кой они сдались, те сепульки, ему?

Хоть выруби экраны – не станет темнее

Настолько, чтоб – похоже на эту тьму.

Какая рифма теперь, кроме «немо»

И верно сливается с именем его?

Или разыскать в лабиринте неба

Какую-нибудь новую? Для чего?

«Куда нам плыть?» Вот – пустая палуба.

Что ж, люк задрай, иллюминаторы закрой.

Сколько ты книг туда не затолкал бы,

Полка всё равно останется с дырой.