Выбрать главу

                          Гром бомбёжек навис….

За блокадную зиму съел полчища крыс.

И – с ведром на Фонтанку, по лестнице вниз…

А тринадцатилетний, (совсем уж другой) –

В музыкантской команде под Курской дугой…

Память третья – студенческий карнавал,

Там паркетами набережной, где причал,

Белой ночью – с кем ни попадя – танцевал…

А сентябрьский рассвет, иронично упрям,

Выползал из под тёмной аркады двора

И показывал фигу ночным фонарям,

Где на Невском Бернини разок потерял

Два куска колоннады Святого Петра…

…А кругом исчезают один за другим,

Но об этом – молчать….

И позорно молчим.

Не по новым каналам плывёт теплоход,

А по трупам…

(Та жизнь лишь Гомера и ждёт,

А уж «Дни и труды»? Провались, Гесиод!)

Отколовшись от тьмы лениградских огней

Оказавшись вдали от столиц и людей,

(Скрип бедарок, свист жаворонков, топот коней…)

Я подростков учил в школах диких степей,

Для чего-то выписывал «Крокодил»,

И с цыганкой-циркачкой медведя водил,

И – верхом по всёлой степи – вместе с ней!..

«Грибоедов» булгаковский – Литинститут.

Антокольский, как Воланд, знал Времени суть:

«Если сам не согнёшься, тебя не согнут,

Не робей и рискуй, нерасчётливым будь,

А помрёшь – берегись, не воскресни!

Ну, а песни?

             А песни споёт кто нибудь!»

Стук времён, бил по стыкам всё быстрей и быстрей…

То кружилась земля – вовсе не голова!

Я в театре играл самых разных людей,

Чёрный плащ… фрак… кольчуга ..«слова и слова»…

Был весь мир – как Шекспир! – и театр и музей…

Да, ещё – о музее: вот мой кабинет

В тихом Павловске.

Гелиотропный рассвет

Гнал в окно листья липы и гроздья стихов,

На тяжёлые книги с корешками веков…

Переводы?

             Чтобы чудо чужое сберечь,

Брал поэта за шиворот, делал своим,

И тащил его, грешного, в русскую речь:

И границ не искал меж своим и чужим,

И отечество – дым!

Только дым, всё удушливей день ото дня,

Из отечества выкурил, всё же, меня,

И в чужой самолёт,

Сквозь заслон из погон

Я, – насвистывая вальс, как цыганский барон…

Не синица – журавль мне судьбой был дарим:

Как кому повезёт – и не Крым мне, а Рим!

(А вот «медные трубы», по моему – хлам.)

И Париж завертел свой цветной тарарам,

И под Эйфелевой каланчёй

Я, журнальный Левша, подкователь блохи,

В микрофоны «Свободы» читаю стихи

Сквозь глушилок старательный вой…

В шумный век

                    жизнь – мозаика масок и слов.

И кружит-мельтешит карнавал городов,

И просвечивают,

                    сквозь вихрем танцующий стих,

Словно кадры Феллини, одни сквозь других:

Витражи флорентийские в отсветах смальт

Каруселят –

                          им не уместиться в строфе,

В той, где Вена стучит каблучками в асфальт

По бульвару Монмартр от кафе до кафе,

На Сан-Марко, где площадь похожа на зал,

А в Лагуну втекает Обводный канал….

Листья ивы осенней

                                 раскружились, и там,

Где цепными мостами скрипит Амстердам……

В лабиринтах ли улиц,

В вальсе сна своего,

Разве стал бы я клянчить Ариаднину нить?

Ну кого ещё, кроме себя самого,

И благодарить и винить?

Рожу в кровь разбивал? По своей же вине,

Стиснув зубы – когда ещё были они –

Звонкой строчкой-подпругой, затягивал дни,

Как весёлых коней!

Что там ни говори,

«Жил счастливее всех, как Четвёртый Анри.!»

Ну, цыганка спросила бы «так что ж – на руках?»

Что скопил ты, и что от судьбы уберег?

Вот:

Уздечека, в латуни начищенных блях,

Серый парус,

Да ритмы объезженных строк!

Пусть архангел на Суд созывает трубой!

Все, кто хочет, судите! – Я прав пред собой!

Отряхая чужую и пёструю ложь,

Не орлом, а стрижём беззаботным кружа,

Я всегда отвечаю ударом ножа

На блеснувший, ещё недовынутый нож.

И когда в новый раз окажусь я НИГДЕ,

Всё равно я оставлю следы на воде,

В изначальной ночи –

И опять прокручу эту ленту назад,

Чтоб в начале – Медон,

А в конце – Летний сад…

(Ох, как «юпитера» на «Ленфильме» слепят…)

Я ещё не родился. Молчи…

20 августа 2007

Тень ренессанса

(Флорентийский отрывок)

… И вот – переплелись мечта и шарлатанство,

И святость с подлостью гуляют по земле