Он вышел на улицу и удивился темноте. Неужели сейчас ночь? Время неумолимо бежало, не давая ему передышки.
— В «Мистраль», — бросил он таксисту, который остановился по его знаку.
Тот колебался, брать пьяного пассажира или лучше не рисковать.
— Плачу вдвойне! — пообещал Шестаков.
— Деньги вперед.
— Пф-фф… Держи!.. Сдачи не надо…
Таксист внимательно поглядел на купюру, взял и кивнул:
— Садись. Ты где успел набраться?
— У меня жена умерла…
— Прости, мужик, — смягчился таксист. — Соболезную.
Оба замолчали. Шестаков достал телефон и с маниакальной настойчивостью набирал один и тот же номер. Забыв об осторожности, он звонил Але. Та не брала трубку. «Абонент находится вне зоны действия сети», — бесстрастно сообщал механический голос.
Доктор выругался сквозь зубы и затих. Самые дикие мысли приходили ему в голову. Он изнывал от желания воссоединиться, наконец, с Шивой и плыть на волне его божественной воли.
Таксист высадил его у входа в клуб. Вывеска горела красными огнями, и этот цвет возбуждал Шестакова.
В зале оглушительно гремела музыка. Девушка у шеста не понравилась доктору. Слишком вульгарная! Он подошел к стойке и заказал себе выпивку. К нему тут же подкатила высокая брюнетка в желтом платье. Оно больше открывало, чем закрывало.
Вспышки света и назойливый ритм вызывали отупение. Танцующие казались дергающимися в конвульсиях зомби. Да он и сам мало отличался от них.
Брюнетка что-то ворковала, хихикала, блестя губной помадой и обдавая его парами духов и пота. Удушливый запах женщины кружил доктору голову. Ему мерещился чей-то пристальный взгляд, чье-то опасное присутствие. Девушка в желтом платье сидела на табурете, ее бюст соблазнительно касался плеча Шестакова.
В какой-то момент он сказал ей заплетающимся языком:
— Пойдем отсюда…
— Конечно, милый!
Потом они ехали в такси, сняли номер в отеле. В углу между кроватью и стеной раскачивался в вечном сладостном танце всемогущий Шива. Он подгонял доктора, принуждал его к грубому напору. Брюнетка испуганно вскрикивала. Ее притворный страх только разжигал Шестакова. Под платьем она оказалась смуглой от загара, с ярко белеющими в сумраке грудями и ягодицами.
Это его разочаровало.
— Ты не апсара[8], — протянул он, отстраняясь.
Он хотел сказать, что загар должен быть везде одинаковым или его не должно быть вовсе. Так считала его жена. Маша Рамирес посещала солярий, чтобы загорать обнаженной.
— Ты меня разозлила!
— Ну котик…
— Ты не апсара! — сердито повторил доктор.
— Котик, не ругайся… я сделаю все, что ты захочешь…
Девица не понимала, чем он недоволен. Она старалась угодить клиенту. Такие, как он, обычно не скупятся. Постепенно ей удалось загладить вину, которую она за собой не чувствовала. Ее усилия не пропали даром.
Клиент опять разогрелся и показал ей то, чего она не ожидала, — настоящую сексуальную йогу. Некоторые позы шокировали брюнетку, но не своей непристойностью, — к этому она привыкла, — а физической сложностью. Ей даже не пришлось изображать удовольствие: оно оказалось острым и длилось гораздо дольше обычного.
Когда ее крики и стоны стихли, Шестаков, отдышавшись, спросил:
— Ты когда-нибудь испытывала подобное?
— Нет…
— Тебя трудно удивить. Верно?
Она молча кивнула, остывая после изнурительного любовного марафона. Этот мужчина был не таким, как другие. Он все делал по-особому, ведя ее за собой по неизвестному пути, который завершился взрывом чувств.
— Что это было?
— Небесный экстаз…
— А ты крутой!
— Признайся, ты думала, ничего не выйдет? Пьяный мужик уснет раньше, чем успеет снять с тебя платье!
Девица смущенно вздохнула. Такие мысли крутились в ее кудрявой головке. Но были развеяны.
— Я хочу тебя убить, — вдруг прошептал он. — Чтобы эта ночь никогда больше не повторилась. Представь! Ты умрешь с этим вкусом на губах, с этим ощущением истомы…
— Не шути так.
— Тебе страшно?
Брюнетка приподнялась на локте. Она не боялась. Ей довелось повидать всякого и всяких. В своем юном возрасте она познала столько, сколько другие не познают за всю жизнь. Она была искушенной и циничной. Но этот мужчина поразил ее.
— Убивай, — согласилась она. — Как ты это сделаешь? Задушишь меня? Или зарежешь? Где твой нож? А может, ты любишь стрелять?
8
Апсара — в индийской мифологии божественные танцовщицы, обитающие не небесах и услаждающие пляской богов.