Однако Божья кара никого не постигла, и это не отрезвило, а вдохновило бунтовщиков. Выходило, что люди могут не только чинить расправу над обыкновенными безбожными Дерини, но и убить примаса всего Гвиннеда, если он Дерини, и не страшиться гнева Небес.
Теперь их не могли остановить ни кони стражников, ни мечи, ни смерть. В последовавшей резне погибла вся семья торговца, множество горожан и треть усмирявших бунт. Михайлинское одеяние Джебедии делало его готовой мишенью, к счастью, мало уязвимой. Тем не менее он выбрался невредимым благодаря удаче и инстинктам старого вояки, повинуясь которым, он действовал в схватке, совершенно потрясенный ужасной гибелью Джеффрая. Позже он утверждал, что его спасло участие в кортеже с траурной ношей. Толпа расступалась перед горсткой рыцарей, везущих тело Джеффрая, смиряя свою ярость при виде мертвого тела в белом, похожего на трагический призрак.
Джебедия проводил рыцарей до ворот епископского дворца, постарался успокоиться хоть немного себе, чтобы вернуть себе способность здраво рассуждать, а затем покинул их и стал выбираться из города. Со смертью Джеффрая в Валорете не осталось ни одного высокопоставленного Дерини. А реакция толпы на смерть Джеффрая и присутствие Джебедии лишний раз показала, что Валорет для Дерини перестал быть безопасным местом. Об этом девять месяцев назад предупреждал Торквилл де ла Марч. Проезжая мимо отряда, спешившего на помощь воинам епископа, Джебедия размышлял лишь об одном: осталось ли для него и его собратьев хоть одно безопасное место в этом мире…
ГЛАВА 22
Весть о гнусном убийстве архиепископа Джеффрая в ту же ночь облетела весь Валорет, а за-тем разнеслась и по всему Гвиннеду. В сплетнях и слухах, передававшихся из уст в уста, почти ничего не осталось от истины: стражники герцога Эвана, подоспевшие на помощь гвардейцам и разогнавшие нападавших, были убеждены, что сражались с Дерини, Джебедию обвиняли в тайном подстрекательстве к бунту, а иные даже уверяли, что именно он прикончил архиепископа. Начались погромы и охота на Дерини, и армия хотя и не участвовала в этом, но и не пыталась остановить зачинщиков. В первый же день насчитали не меньше пятидесяти убитых, и далеко не все среди них были Дерини, некоторые пали жертвой ложных обвинений. Все захваченные Дерини были повешены, якобы в целях «самозащиты», пока вмешательство Эвана не прекратило беззакония.
К счастью, барон Ран, встревоженный нарастающими беспорядками, снял с учений половину валоретского гарнизона и направил на помощь Эвану, которому иначе ни за что было бы не совладать с обезумевшей толпой. В тот же день был введен комендантский час, и после наступления темноты удалось навести в городе относительный порядок, однако понадобилось еще несколько дней, чтобы страсти окончательно улеглись.
Камбер с остальными членами Совета, разумеется, узнал о гибели Джеффрая незамедлительно, а подробности поведал им Джебедия, который прибыл в кииль, воспользовавшись Порталом в Шилле, вместе с Райсом и Ивейн. Теперь им всем предстояло обсудить сложившуюся ситуацию и решить, что делать дальше. Вот уже двое близких им людей пали жертвами слепой, бессмысленной ярости, словно бы овладевшей всеми разом в Гвиннеде, и направленной против всех без разбора.
О беспорядках в Валорете вскоре узнали и в Ремуте. Герцог Эван приказал одному из своих деринийских агентов отослать гонца через Портал. Ремутский двор получил известие как раз в конце ужина. Гонец докладывал коротко и испуганно; регенты, король и принцы ловили его слова с жадностью, у каждого был к этому особый повод. Мальчики приняли известие с неподдельным ужасом и горем, все они любили архиепископа Джеффрая, в особенности Джеван. Регенты притворно сожалели о потере члена Регентского совета. Хьюберт даже прочитал молитву за упокой его деринийской души. Однако скоро на смену благочестивым речам пришла оживленная беседа о возможных претендентах на высокие посты покойного.
На целый час Джеван и Райс Майкл были забыты — регенты перебирали имена всех епископов Гвиннеда. На Алроя тоже не обращали никакого внимания, если бы не имели намерения заручиться поддержкой короля в выборе кандидата, которого они в конце концов представят епископскому синоду. Нового главу церкви избирали особы духовного звания, но предлагал достойнейшего король или Регентский совет.