– Однако, – проговорил Нестор Васильевич рассеянно, – сколько же нас не было?
Он вытащил из кармана серебряные часы с изящной мелкой гравировкой, щелкнул крышкой и поглядел на них. Потом сухо сказал по-китайски:
– Ну, и чего же ты ждешь? Спускайся, не сиди на потолке, как голодный дух[2].
Часть потолочной лепнины внезапно ожила, зашевелилась и оказалась невысоким суховатым человеком азиатской внешности, одетым в светло-серый и фу[3]. Любитель посидеть на верхотуре легко спрыгнул с четырехметровой высоты и мягко припал к полу прямо перед хозяином дома. Тот наблюдал за незваным гостем довольно холодно и действий никаких не предпринимал.
Пришелец чуть заметно покачивал головой из стороны в сторону, как змея перед броском. Внезапно, не меняя выражения лица, он провел мощную круговую подсечку, сбивая Загорского с ног. Однако в том месте, где нога его рассекла воздух, Нестора Васильевича уже не было – каким-то странным образом он оказался у противника за спиной. Тот, не оборачиваясь, нанес рукой удар назад, но Загорский отступил так быстро, что вражеский кулак впустую просвистел в воздухе.
Разбойник взмыл вверх, крутанулся вокруг своей оси, но приземлиться не смог – Загорский так пнул его ногой в грудь, что того буквально отшвырнуло в угол. Однако он тут же вскочил, легко, словно по воздуху, пробежал с десяток метров и обрушил на хозяина дома целый град сильнейших ударов. Загорский отбивался, даже не меняясь в лице.
Враг был похож на разъяренного тигра: он то взмывал почти к потолку, то стелился по полу, то бил лапой, то свирепо огрызался. Однако Нестор Васильевич стоял непоколебимо, словно утес в бурном море, и защищался точными мощными движениями, лишь изредка переходя в контратаку. Одна из этих атак прошла, и врага впечатало в стену с такой силой, что из нее, почудилось, сейчас посыплются кирпичи.
Судя по лицу противника, встреча со стеной оказалась довольно болезненной. Он свирепо рявкнул и потянулся рукой к воротнику. Однако рука эта не нашла того, что искала. Секунду незваный гость стоял с обескураженным видом, потом Загорский показал ему метательный нож.
– Не это ли ты ищешь?
Противник ожег было Загорского яростным взглядом, но вдруг рассмеялся и погрозил ему пальцем.
– Дэ Шань, ты так же хорош, как и прежде! – заметил он по-китайски.
Улыбнулся и Загорский, отвечал тоже на китайском языке.
– Здравствуй, Ся́о Ван, рад тебя видеть.
Секунду они молча глядели друг на друга, затем китаец обхватил правый кулак левой ладонью, поднял их на уровень лица и слегка поклонился хозяину дома. Нестор Васильевич улыбнулся и положил правую руку ему на плечо.
– Присаживайся, брат Ван, – сказал он, кивком указывая на одно из кресел, сам же расположился напротив.
Брат Ван осторожно поместился в кресло, скрестив ноги по-турецки. Черные глаза смотрели на Загорского с лукавым интересом.
– Дэ Шань, как ты понял, что я засел на потолке? Ведь ты на меня даже не посмотрел.
Загорский вытащил из кармана серебряный хронометр, с которым вошел в гостиную.
– Это часы, – сказал он. – У них есть стекло, через которое я вижу циферблат. Но это стекло также отражает предметы вокруг. Когда я смотрю на часы вот так, я вижу в них не только себя, но и потолок, на котором ты сидел.
– Старший брат, ты всегда был самый умный среди нас, – с восхищением сказал Сяо Ван – Не зря тебя так любит учитель.
– Да, – согласился Загорский, – быть умным – это моя работа. Но вообще-то ты смолишь такой вонючий табак, что тебя ни с кем не спутать. Если вдруг надумаешь перебраться в Японию, никакие якудза не возьмут тебя шпионом.
Сяо Ван улыбнулся.
– Ты быстр и хитер, но если бы я хотел, я бы все равно успел тебя убить.
– Не успел бы, – Нестор Васильевич кивнул головой в сторону окна.
Гость обернулся, и глаза его округлились. С улицы смотрел на них Ганцзалин, прилипший лицом к оконному стеклу. Он стоял на карнизе, в руке его чернел револьвер-бульдог.
– Ого, – сказал Сяо Ван, – это тот самый хуэ́й-цзу[4], который тебе прислуживает?
– Не совсем, – отвечал Загорский. – Ганцзалин – скорее мой помощник и друг. Прошу не обижать его пренебрежением.
Сяо Ван понимающе кивнул и слегка поклонился в сторону Ганцзалина. Тот, однако, даже не шелохнулся – на лице его застыло легкое презрительное выражение. Его превосходительство сделал незаметный знак, и помощник исчез, словно сквозь землю провалился.
2
你等什么? 你不是饿鬼, 下来! – Nǐ děng shénme? Nǐ bù shì è guǐ, xiàlа́i! – Ни́ дэн шэ́ммэ? Ни бу́ ши э́гу́й, ся́ ла́й! (Буквально – «Чего ты ждешь? Ты не голодный дух, спускайся!»