— Никогда не думала, что быть личной служанкой так хлопотно!
— От госпожи зависит, — пожала плечами Элла. — Не мельтеши. Просто ты пока не знаешь, что потребует госпожа, и все время напрягаешься. Когда лучше узнаешь ее привычки, столько бегать не придется, все будет заранее под рукой.
Элла оказалась права. Я постепенно втянулась и перестала так уставать. Повезло и с тем, что Марисса была недавно из пансиона, привычка к дисциплине еще была жива, по утрам ее не приходилось будить по полчаса, как Кристину и предметами она при этом не швырялась. Элла, например, проявляла чудеса увертливости, прежде чем успевала кинуть на лицо своей госпожи салфетку с кубиками льда. Иначе баронесса Мармат не могла разлепить глаза.
Поскольку мы ехали за невестой Рафаэля, любой разговор у костра сворачивал на него. Я жадно внимала крохам сведений, подбираясь в такие моменты поближе. Все считали, что король скоро сменит гнев на милость, потому что любит Рафаэля. Так же дружно считали, что герцогиня дре Паму ко двору не вернется, слишком она обижена на его величество. Она ему нос в детстве вытирала, а он ее сослал по глупому навету!
Больше всего мне понравилось, что никто не мог назвать имя его любовницы при дворе. Все называли разные имена. Дамы двора соперничали за его внимание, но он со всеми был одинаково галантен.
— Фи, — морщила носик Кристина. — Это просто доказывает, что у него любовница в городе, и скорее всего, простолюдинка, вот никто и не знает ее имени!
— Очень разумно с его стороны, — заметила Марисса и покраснела, потому что все уставились на нее. — Что? Мой старший брат Михаэль всегда говорил, что блудить надо тихо и выбирать надежную, неболтливую женщину. И не искать разнообразия, потому что под юбкой все одинаковы.
— Фи! — Зафыркали фрейлины. — Как можно такое говорить!
— Если бы мы знали о его подруге, мама была бы счастлива! Ведь у него могли быть дети! — вздохнула Марисса.
— Она приняла бы незаконнорожденного ублюдка? — Скривилась Виола. Полненькая блондинка ни о ком не могла сказать доброго слова. Из нее сыпались только насмешки и оскорбления. Зато она была самой льстивой и угодливой к старшим по титулу или должности. — Какой срам!
— А мой папенька говорит, что правильно воспитанный бастард служит процветанию рода и принимает всех, — возразила Талиана.
— Да уж, барон Лекха славится чадолюбием и кучей отпрысков! Сколько у тебя братьев? Семнадцать? А законных лишь двое? И как баронесса терпит подобное!
Талиана покраснела, но упрямо сверкнула глазами.
— Зато наш род не угаснет! Хоть с перевязью[5], но кровь останется!
— Дети не отвечают за проступки родителей, — сказала Марисса. В этот момент я ее даже зауважала. — Я была бы рада племяннику или племяннице. И мама тоже.
На этом дискуссия закончилась, от костра прибежала старшая фрейлина, госпожа Даваду, отвечающая за этот цветник и потребовала сменить тему. Это скандал, что юные благородные девы обсуждают подобное непотребство!
Девы сразу поскучнели и потребовали найти менестреля.
Этот бродяга с лютней пристал к нашему обозу на постоялом дворе в Луэна-Рико, шумном приграничном городе, где процветала торговля и каждый уважающий себя крупный купец держал собственный склад. Назвался Кристианом, складно бренчал на лютне, играл на флейте, пел баллады и рассказывал сказки. Смазливый голубоглазый блондин болтал со всеми, сыпал комплиментами и норовил влезть в душу без мыла. Не понимаю, как наш глава посольства, граф Гарбон, разрешил ему присоединиться. Вряд ли опасался фрейлинского бунта.
Ко мне, как к другим служанкам, пытался подкатывать, но я ему сразу решительно отказала, заявив, что предпочитаю брюнетов.
Кристиан изобразил из себя смертельно оскорбленного и несколько дней демонстративно ухаживал за Линдой. Она бросала на меня торжествующие взгляды, а я еле сдерживала смех. Неужели его фиглярство можно было принимать за чистую монету? Он же готов объясняться в любви абсолютно любой, кто готов слушать! Просто не лезет к фрейлинам, не по чину, перед ними он лебезит и заискивает в расчете на керат-другой.
А мне пришло в голову, что бродячий менестрель просто идеальный шпион. Везде бывает, со всеми общается, вхож и в хижину, и во дворец. И его иртайский был безупречнее моего раза в два. Или в три. Я относилась к нему ровно. Человек на работе, человек трудится. Мы фактически коллеги. Просто у меня фиксированная оплата, а у него сдельная. А Линда даже есть меньше стала, празднуя триумф своей женской привлекательности, ко мне она относилась снисходительно-презрительно. Ведь красавчик менестрель выбрал ее, а не меня!
5
Герб с перевязью (полосой от нижнего левого края до верхнего правого) давался незаконнорожденным, но признанным потомкам знатного рода.