Слухи о том, что камеристка виконтессы Реней носит голубой бриллиант, всколыхнули лагерь. Даже глава посольства граф Гарбон явился, молча взял мою руку, поднес к глазам, фыркнул и ушел. Разумеется, каждая из фрейлин тоже захотела посмотреть и попытаться снять.
— Делать вам нечего, чужие кольца разбирать! — сердито воскликнула госпожа Даваду. — Вы себя ведете, как стая сорок!
— Так зачарованное же… — пискнула бойкая Виола.
— Любое кольцо можно зачаровать, хоть медное, для этого нужно только обратиться к знающему артефактору! — Вышла из себя старшая фрейлина. И обратила на нас пылающий негодованием взор. — Девушки, ваша шутка была чересчур жестокой! Будете наказаны!
— Так это не бриллиант? — Расстроилась Альма.
— Мы разыграли Линду, чтоб не хвасталась «своим Криси».
— Что? — Ахнула Талиана, хозяйка Линды. — Шашни развела, негодяйка?!
Весь следующий день мы с Эллой ехали в телеге, на мешках с сеном. В наказание нас сослали в обоз, помогать готовить места для привала. Но обозники справлялись без нас, и душевно попросили им не мешать и не путаться под ногами.
— Слушай, а ведь так ехать намного приятнее! — Элла потянулась и заложила руки за голову. — Никто не чавкает над ухом! Воздух свежий! Я согласна быть наказанной!
Глава 10
Черная магия
Манкой поразил меня безлюдьем. Нет, нас честь по чести на границе встретил почетный эскорт и провожал теперь к Летней резиденции королей.
Леса и перелески, дорога была такой же, но у нас везде мелькали люди. Крестьяне косили траву, собирали урожай, даже проезжая по лесу, мы видели детей и девушек, собирающих грибы, орехи и хворост. Гудели рога охотников, лаяли собаки. Деревни были шумными и многолюдными. Не сказать, чтоб особенно чистыми и богатыми, но и не нищими точно, крестьянское стадо составляли упитанные буренки, лохматые овцы и козы. Некоторые фрейлины впервые увидели живую корову и тыкали в окна пальцами, радостно хихикая.
Только у нас в поместье было шестнадцать коров, четыре верховые и шесть тягловых лошадей, свиньи, овцы. У крестьян тоже было по одной-две коровы, лошадь, парочка свиней и голов двадцать мелкого скота. Птицу и не считали.
Тут же будто мор прошел.
— Какое запустение! Половина полей заброшено, — я кивнула в окно.
— У них очень много на магию завязано, — хмуро ответила Элла. — Она позволяет давать обильные урожаи, но сильно истощает землю. Наверное, оставили землю отдохнуть.
— А это удобрение?
За окном мелькнул раскидистый дуб, с ветвей которого свисали повешенные. На двух лестницах работали палачи, поднимая следующих висельников к веткам. Возле дуба стояли стражники с алебардами, непринужденно беседуя. Небольшая группа связанных оборванцев ожидала своей очереди, патер перед лестницей читал молитвы.
— Какой ужас… — пролепетала Альма, выронив четки.
— Не волнуйтесь, милые дамы, это всего лишь жалкие бунтовщики! — Мимо проскакал манкойский офицер. — В этом поместье хозяева практиковали злокозненную магию, за это положена казнь! Жаль, что вам пришлось это увидеть![6]
Альма забормотала молитвы, а я отвернулась, меня затошнило. Манкой мне не нравился.
Постоялый двор, где мы заночевали, был так же пуст и безлюден. Не квохтали куры, не мычали коровы. Кухня оказалась совершенно пуста. Хмурые обозники распрягали лошадей. Конюшня оказалась цела и свежее сено имелось.
— Тут тоже черную магию практиковали? — Шепотом спросила Альма.
— Что тут произошло? — Напрямик спросил граф Гарбон у начальника эскорта, шевалье Ури.
— Хозяин опаивал гостей, затем грабил и разделывал на мясо, — охотно сообщил белозубый шевалье. — Пампушки пек.
Раздались испуганные возгласы, а Кристина упала в обморок. Виола выскочила во двор, и ее стошнило. Я держала флакон с солями наготове, поглядывая на Мариссу.
— Миледи, ну что вы, это торжество законности и порядка! — заулыбался шевалье.
— Что мы будем есть? — Сердито спросил граф.
— В рот ничего не возьму в этом ужасном месте! — воскликнула бледная госпожа Даваду.
— Давайте уедем! — Заголосили дамы. — Нас всех здесь убьют!
Я подошла к Мариссе, она сидела на лавке бледная, с закушенной губкой, но пока держалась.
— Миледи, не нужно паники! Здесь лучше, чем в чистом поле! — гаркнул граф.
— Вы позволите, госпожа? Схожу в кладовую, посмотрю, что там осталось, — широкими шагами я прошла на кухню.
— Вдруг там трупы? — Взвизгнула Линда вслед.
— Я вырежу самые мягкие кусочки для тебя!
6
Известная гравюра Жака Калло «Дерево повешенных» 1632–1633 из цикла «Большие бедствия войны»