— Гранатовое или лиловое? — задумалась Марисса. Она уже была готова и смотрелась, как цветочек, в своем красном платье. Как белокожей брюнетке, ей невероятно шли чистые яркие цвета. — А может, персиковое?
— Госпожа, мне все равно, лишь бы вас не опозорить своим жалким видом. Я бы лучше в своем пошла, в коричневом.
— Ты в нем, как мышь!
— Ну, так наше дело шуршать и прислуживать.
— Одевай персиковое!
Атласное персиковое платье было хорошо тем, что высококачественный атлас совершенно не мялся, платье достаточно было встряхнуть. Белый отложной воротник и манжеты, малиновый кант по швам, малиновые банты на лифе, уменьшающиеся лесенкой от скромного овального декольте к мысу. Персиковая верхняя юбка с разрезом, из которого выглядывала нижняя, малиновая, из более мягкого и нежного шелка.
— Тебе оно идет даже больше, чем мне, — Марисса задумчиво почесала нос.
— Цвет не ваш, вам бы ярко-розовый, как румянец богини зимы.
Пофыркивая и посмеиваясь, мы спустились по винтовой лестнице в трапезный зал.
Граф даже поставил церемониймейстера с жезлом при входе. Мы сказали ему свои имена.
— Виконтесса Реней и баронесса Ди Мауро! — зычно объявил он и стукнул жезлом.
Мы последовали за лакеем к своим местам. Виконтесса повыше, я пониже, но все равно ближе к столу хозяев, чем Линда, Элла и Альма. Преимущество титула, знаете ли. Линда испепелила меня взглядом.
Столы были расставлены буквой «П», перекладинка вверху — господский стол, где сидела принцесса, граф Гарбон и граф Левенгро с супругой. Все остальные занимали места за двумя длинными столами.
Смотреть в круглые глаза Руты было непередаваемым удовольствием. Я отсалютовала ей бокалом с игристым розовым вином, показывая, что помню, вижу и вообще, безумно счастлива быть у нее в гостях. То есть, не у нее, у графа. Не думаю, что Рута рьяно взялась за хозяйство. Никогда не проявляла к этому склонности, да и вряд ли граф ей позволил бы.
Эрнан Левенгро меня не узнал, скользнул безразличным взглядом. Ни декольте, ни пышных округлостей, чего на меня смотреть? Правильно, нечего.
Кристиан, благополучно вытащенный из трюма, пел, играл на лютне и флейте, отрабатывал вынужденный отпуск. Его взгляды не обещали мне ничего хорошего. Ответила ему дерзкой улыбочкой. Видели мы тех соблазнителей голых в покрывале, связанных чулками.
До столицы дилижанс идет неделю, мы поедем быстрее, не будем петлять по тракту, так что четыре дня, и прощайте, ваши планы шантажа! Правда, с работой тоже надо будет попрощаться. Но денег я набрала достаточно, жалованье не тратила, пять кератов за наш вояж позволят мне полгода жить у вдовы Фабри. А потом я непременно что-нибудь придумаю.
Ужин был гадким. Маринованная редька и свекла. Зеленый горошек и вареная морковь. Соленые грузди. Сыр. Суп из куропаток с луком-пореем вызвал у меня острое желание спуститься на кухню и отобрать у повара пряности. Ну, нельзя же сыпать столько гвоздики, перца и шафрана! Эти приправы требуют точности и аккуратности!
Оленина была жесткой, кабан жирным, утки… предпочла даже не смотреть на их скрюченные тощие тушки в брусничном соусе. Фазаны, бекасы, перепелки были приготовлены одинаково плохо, зато характеризовали графа, как отличного охотника. Яйца, вареные в вине, копченое сало, запеченная рыба с базиликом. Вино, пиво, эль, секанжабин[16], настои мяты и вербены для дам. Да у меня желудок свернется и обратно не развернется, если я такое есть буду!
Пришлось налечь на вареную морковь и рыбу, их я сочла безопасными для здоровья.
Принцесса сослалась на усталость и удалилась из-за стола первой.
Я моргнула Мариссе, чтоб и она не засиживалась. Северные бароны, они такие, кроме жарких взглядов, могут на плечо взвалить и уволочь замуж, не интересуясь согласием дамы. Мариссе такое точно не нужно.
Мы практически дошли до своей комнатки в башне, когда нас догнал лакей.
— Ваша милость, ее сиятельство графиня Левенгро приглашает вас попробовать груши в меду и молодое вино у нее в гостиной, — поклонился он мне.
Марисса удивленно обернулась.
— Мира, ты полна сюрпризов! Ты что же, знакома с графиней?
— Знакома, — призналась я. — Вы дозволяете?
— Конечно, иди. Не хватало еще оскорбить хозяйку замка!
Лучше бы запретила! От Руты ждать можно чего угодно. Со вздохом последовала за лакеем.
— Сестри-и-ичка! — протянула она без всякой радости и прищурилась, оценивая платье.
— Здравствуй, Рута.
— Ты бросила меня на постоялом дворе, а сама сбежала, подлая дрянь. И где же твой муж?