— Вот еще хрень… куда еще здесь стекать нечистотам?! — возмутился Джек себе под нос. Он прав, подумал я. Мерзкой жиже некуда было деваться, кроме болот, окружавших город. С течением времени зловоние станет еще хуже, угрожая болезнями.
Все мы повернулись на низкий и свирепый животный рык. Сзади к нам подкатил тяжелый воз, запряженный четырьмя рослыми конями. Рев этот исходил от запертого в большой железной клетке крупного мускулистого быка.
— Будет травля быка, — предположил я, обратившись к Бараку.
— Наверное, собаками, для развлечения солдат, — согласился тот.
Посмотрев вперед, мы увидели, что за воротами располагается сложный замкнутый барбикан[34] и что впереди застряла повозка, груженная пушечными стволами. Позади нас пристраивались все новые и новые повозки.
— Мы застрянем здесь на всю жизнь, — нетерпеливо проговорил Дирик.
— Мастер Шардлейк! — Я повернулся, услышав собственное имя. От палаток к нам бежал молодой человек. Я улыбнулся, узнав Стивена Карсвелла, рекрута из Ликоновской роты, мечтавшего стать драматургом. Подвижное и веселое лицо его теперь покрылось густым загаром. Он поклонился нам. — Так, значит, сэр, вы тоже приехали в Портсмут?
— Ага, по делу. Мы только что видели в гавани корабли и подумали, что вы уже на одном из них.
Карсвелл покачал головой:
— Мы еще не были на кораблях… застряли в лагере. Но капитан Ликон здесь, неподалеку. Я могу отвести вас к нему. Не сомневаюсь, он будет рад встрече. Вы еще простоите здесь, — добавил он, бросая опытный взгляд на людей, суетившихся возле застрявшей в воротах повозки.
Бык снова гневно промычал, качнув свою клетку. Конь одного из наших слуг попятился и встал на дыбы, так что всадник едва сумел удержать его на месте. Окружающие развеселились.
— Ваши лошади будут спокойнее, если вы переждете на обочине, пока проедет мимо повозка с быком, — посоветовал Стивен.
Кивнув, Хоббей спешился и повел коня в сторону. Все мы последовали его примеру, оставив одного из слуг стеречь место в очереди.
— Думаю, что Карсвелл прав, — сказал я Хоббею. — Схожу-ка повидаюсь с приятелем, хотя бы на несколько минут. До назначенной встречи с сэром Квинтином у нас остается еще много времени.
— Но только на несколько минут, сэр, прошу вас, — отозвался Николас.
Мы с Бараком в сопровождении шутника-рекрута направились к палаткам. Эта встреча с Ликоном позволяла мне спросить его о Филипе Уэсте. Я загодя решил повидаться с ним, если позволят обстоятельства.
— Ну и воняет у нас тут, правда? — усмехнулся Карсвелл.
— Похуже, чем на берегу Темзы, — согласился Джек.
Стивен посмотрел на меня:
— А вы не забудете, сэр, что обещали помочь мне? Когда мы вернемся в Лондон?
Я улыбнулся:
— Не забуду.
— Так хочется домой… так противно ждать, сидя в этой вони, как свинья в хлеву! Нас не пускают в город, и я слышал, что и матросам приказано оставаться на кораблях. Они боятся, что мы побьем или испугаем всех этих торговцев, выторговывающих лишний пенс на наших нищенских рационах. Но мне часто говорили, что вся солдатская жизнь — сплошное ожидание.
— Так вы еще не были на кораблях? — спросил Барак.
— Не были. — Голос рекрута сделался серьезным. — Один из наших парней едва не обеспамятел, когда увидел эти суда вблизи — многие из нас никогда не видели моря. — Он неловко усмехнулся. — Представим себе это зрелище в пьесе… эти парусники и галеасы. Матросы на них — преступники и попрошайки, которым не хватает сил для подобной работы. Некоторые валятся на палубу от усталости, и вечерами море выбрасывает их тела на берег. — Голос его вновь приобрел шутливый оттенок. — А как по-вашему, сэр, если бы я смог привести вас во всем этом адвокатском облачении к нашему командиру, графу Саффолку, сумели бы вы найти предлог, позволивший бы мне покинуть армию? Скажем, что я и опасность как-то несовместимы?
Я рассмеялся:
— Увы, Карсвелл, возможности адвокатов не простираются так далеко.
Мы уже шли посреди шатров, то и дело перешагивая через растяжки. Некоторые из знакомых нам солдат роты махали нам руками и выкрикивали приветствия. Сидевший возле своего шатра и что-то вырезавший на рукоятке ножа Угрюм одарил меня неприязненным взглядом. Карсвелл остановился перед просторной палаткой, над которой на небольшом шесте трепыхался флажок с крестом святого Георгия. Ликон как раз приподнял полог шатра.