— Хотят, чтоб мы понервничали, — проговорил лодочник. — Французские ублюдки… рабы. Их корабли слишком далеко, чтоб взаправду в кого-то попасть.
Развернув лодку, он направил ее к линии кораблей. Некоторые из них, те, что были поменьше размером, уже отступили в гавань, однако примерно сорок судов выстроились двойным рядом, разделенным двумя сотнями ярдов. Они медленно поворачивались на якорях, следуя отливу. Мы подгребли к «Мэри-Роз». В прошлый раз я поднимался на борт этого судна ночью, поэтому только теперь, в меркнущем свете, увидел, насколько оно прекрасно и громадно: могучий корпус, изящные по контрасту мачты, сложная паутина оснастки, на которой виднелись человеческие фигуры, кормовая и носовая надстройки, разрисованные вертикальными и горизонтальными полосами и щитами дюжины ярких цветов. Пушечные порты оставались закрытыми, и канаты, которыми они открывались, свисали с палубы. К борту уже жалась одна лодка, и с нее на верхнюю палубу сквозь открытые люки подавали ящики со стрелами.
— Поплывем к другому борту, — решил лодочник. Обогнув нос и толстенные якорные канаты, мы проплыли под длинной носовой реей с красно-белой тюдоровской розой у основания. У другого борта никого не было, и мы причалили. Сверху опять прозвучал голос:
— Внимание, лодка! — и в открытый люк на палубе выглянуло чье-то лицо.
— Письмо от сэра Ричарда Рича помощнику казначея Уэсту! — крикнул вверх Пиль.
Несколько мгновений спустя сверху слетела веревочная лестница, конец которой плюхнулся в воду. Мы с Колином осторожно поднялись, пока лодочник выуживал из воды ее конец. Слуга Рича смотрел на нее с опаской.
— Лезь за мной, — посоветовал я ему. — Она вполне надежна, только держись покрепче и не обращай внимания на качку.
После этого я повернулся к хозяину лодки:
— Тебе придется чуть подождать.
— Да, сэр. — Лодочник тоже привстал, разминая уставшие руки.
Я полез вверх по лестнице, и Пиль последовал за мной.
Мне вновь помогли пробраться в просвет люка, и на сей раз я сумел спуститься на верхнюю палубу с несколько большим достоинством. Колин влез туда вслед за мной в состоянии некоего потрясения. На палубе кишмя кишел народ, солдаты мешались с матросами. Нас ожидал молодой офицер со свистком на лиловой ленте.
— Это у вас письмо от сэра Ричарда Рича мастеру Уэсту? — отрывистым тоном спросил он. Мой спутник извлек письмо из своей сумки и показал офицеру печать.
— Это насчет ожидаемых нами припасов? — спросил офицер у меня.
Я ответил с некоторой нерешительностью:
— Письмо надлежит передать в собственные руки мастера Уэста, после чего мне нужно будет поговорить с ним. Простите.
Офицер отвернулся.
— Постой вместе с ними, — приказал он одному из матросов, a сам направился на бак.
Я окинул палубу взглядом. Многие солдаты сидели, прислонившись к крышкам люков в бортах, или устраивались между пушек и чистили длинные аркебузы. Все они готовятся к битве, подумал я. Садящееся солнце окрасило все вокруг багрянцем, и тени ячеек сети на палубе создавали странный эффект. Огрызаясь на некстати попадавшихся на пути солдат, матросы таскали на кусках парусины по два пушечных ядра, укладывая их в треугольные дощатые батенсы[45] возле орудий. С бака на ют перетаскивали ящики с какими-то принадлежностями по подвешенному над сеткой трапу. Поглядев в сторону юта, я заметил под сеткой головы. Однако они находились слишком высоко, чтобы я смог различить среди них черты кого-нибудь из людей Ликона.
Я повернулся к одному из моряков. Этот бородатый и невысокий человек лет сорока каким-то образом затесался среди более молодой компании.
— Сколько же солдат сейчас у вас на борту? — поинтересовался я у него.
— Почти три сотни, — негромко ответил он с валлийским акцентом и, посмотрев на меня с внезапным интересом, спросил: — Сэр, простите меня, но я слышал, что вы привезли письмо от сэра Ричарда Рича. Не хотят ли наверху снять с корабля часть солдат? На наш взгляд, их здесь слишком много. Так считают все офицеры, однако король поставил командовать нами вице-адмирала Кэрью, и он никого не хочет слушать. А сам до сегодняшнего дня даже не бывал на нашем корабле…
— Мне жаль, но письмо, увы, не об этом, — осторожно ответил я. — А где разместили новых стрелков, только сегодня попавших на этот корабль?
— Они на юте и баке. Им придется и заночевать там, так как французы могут прийти с рассветом, если подует благоприятный для них ветер. Сэр, многие солдаты не могут даже правильно ходить по кораблю. Днем задул ветерок, так они заблевали всю палубу — на юте уже страшно воняет! Одному богу ведомо, что будет с ними в открытом море. Сэр, если бы вы могли рассказать об этом сэру Ричарду Ричу…