— Со времени моего последнего визита вы проделали большую работу, Николас, — с восхищением проговорил Винсент.
— Да, — в обыкновенной для него спокойной манере согласился Хоббей. — Осталось вставить простое стекло в западное окно, а все прочее уже готово, кроме этого несчастного сестринского кладбища.
— Я заметил надгробия у дальней стены, — проговорил я. — Возле стрелковой мишени.
— Местные жители никак не соглашаются повалить их. Что бы мы ни предлагали. — Хозяин дома покачал головой. — Что с них взять, суеверные крестьяне!
— Которыми руководит этот мошенник Эттис, — с горечью произнесла Абигайль. Я посмотрел на хозяйку: она показалась мне похожей на туго натянутый лук. Ее сложенные руки чуть подрагивали.
— Как только эта заварушка утихнет, моя дорогая, я приглашу кого-нибудь из Портсмута, — успокоительным тоном произнес Хоббей. — Вижу, вы восхищаетесь моими гобеленами, мастер Шардлейк?
Он подошел к стене, и мы с Дириком последовали за ним. Гобелены действительно оказались превосходными: последовательность из четырех полотнищ составляла сцену охоты. Объектом охоты служил единорог, которого всадники поднимали с лежки на первом гобелене, преследовали на втором и на третьем, в то время как на последнем, согласно древней легенде, это существо останавливалось на поляне и ложилось, опустив увенчанную рогом голову на колени улыбавшейся молодой девственницы. Однако улыбка девы была притворной, ибо ее беседку со всех сторон среди деревьев окружали лучники с натянутыми луками. Я вгляделся в причудливое плетение и яркие краски.
— Немецкие, — с гордостью произнес мастер Николас. — Я много торговал с Рейнской землей. Мне пришлось заплатить за них добрую цену. Их продавал торговец, разорившийся во время Крестьянской войны[30]. Эти гобелены — моя гордость и радость, они услаждают мне душу, как наш сад услаждает душу моей жены.
Он едва ли не с почтением провел ладонью по голове единорога:
— Видели бы вы, как мужики смотрят на эти гобелены, когда приходят ко мне на поместный суд! Они пялятся так, словно эти фигуры вот-вот соскочат со стены прямо на них.
И хозяин пренебрежительно усмехнулся.
Оба юноши подошли к нам. Дэвид смотрел на стрелков, готовых выпустить стрелы в единорога.
— Трудно промазать на таком расстоянии, — непринужденно проговорил он. — Олень никогда не подпустит тебя так близко.
Я вспомнил про мозолистые руки Хью и Дэвида спросил:
— Так это вы, молодые люди, практикуетесь на той мишени?
— Каждый день, — с гордостью ответил младший Хоббей. — Это наше любимое развлечение, лучше даже соколиной охоты. Лучшее многих развлечений. Не так ли, Хью? — Он хлопнул товарища по плечу, на мой взгляд сильнее, чем следовало бы. Движением этим Дэвид, на мой взгляд, пытался скрыть тревогу. Мать пристально наблюдала за ним.
— Так. — Кертис обратил ко мне свой непостижимый взгляд. — У меня есть экземпляр недавно напечатанной книги мастера Эшема «Токсофил», представленной королю в этом году. Мастер Хоббей подарил мне ее на день рождения.
— В самом деле? — удивился я. Эту же самую книгу, по словам королевы, читала леди Елизавета. — Мне хотелось бы познакомиться с ней.
— Вы интересуетесь стрельбой из лука, сэр? — вежливо осведомился Хью.
Я улыбнулся:
— Скорее, я интересуюсь книгами. Телосложение мое не создано для стрельбы.
— Я охотно покажу вам мою книгу. — На лице молодого Кертиса впервые появились признаки некоторого оживления.
— Как-нибудь попозже, — вмешался Хоббей-старший. — Наши гости провели в дороге пять дней. Горячая вода ждет вас в комнатах, господа, не дайте ей остыть. А потом спускайтесь к нам вниз. Я приказал слугам приготовить добрый ужин.
30
Крестьянская война в Германии — народное восстание в Центральной Европе, прежде всего на территории Священной Римской империи в 1524–1526 годах.