Бентиньо остался в амбаре, где работал в этот день. Заметив его, капитан подозвал парня к себе и снова вернулся к истории с судьей в Такарату.
— Я получил от судьи новое напоминание и очень недоволен таким оборотом дела. Капитан Виейра доверил мне оберегать его мать, а настойчивость судьи может усложнить положение. Я ничего не хочу знать о политике. Мне бы только отомстить за смерть сына. Сам я немощный старик и не в силах этого сделать. В сертане все знают, что я ни на что не годен…
Бентиньо хотел рассказать капитану о том, что произошло ночью, но старик не умолкая говорил о своем несчастье:
— Какую роль способен играть в политике человек, который не может даже вспомнить об убийстве родного сына, смело глядя людям в глаза! Я просил передать судье, чтобы он подыскал себе кого-нибудь другого. Я не стану путаться в это дело. Правда, отец судьи — заклятый враг Касуса Леутерио и может свалить этого негодяя; до сих пор Касуса Леутерио не встречал себе равных по силе, но я не хочу связываться с этим судьей, не хочу иметь с ним никаких дел. Придет день, и капитан Виейра внесет мир в мою душу, и я умру, изведав эту радость. Мое дитя похоронено вместе с матерью. Жена умерла с горя, узнав, что ее муж не в силах отомстить за оскорбление!
Так в первый день болезни матери Бентиньо узнал историю брежонца Жеронимо и понял, что и в его жизни не все в порядке и что Алисе угрожает опасность. Вечером, когда Бентиньо вместе с мастером возвращались с работы, ни один из них не хотел касаться вопроса, который тревожил обоих. И все же Жеронимо не выдержал:
— История с поручением из Брежо мне не по вкусу. Забрался в эту глушь, на край света, и думал, что здесь буду в безопасности, а на деле оказалось не так. Родственники покойного Казимиро добрались и сюда. Я даже подумываю, не податься ли мне в Сеара. Но утро вечера мудренее. Я говорю с тобой, сынок, так потому, что ты мне нравишься. Вчера и Анинья сказала: «Этот Бентиньо не из породы иуд». Но что делать? Куда бы я ни ушел, эти негодяи находят меня. Может быть, лучше дождаться их здесь. Попрошу капитана дать мне оружие. Старик похож на облезшего кота, но оружие у него найдется. Поверь мне, первому, кто явится сюда со злым умыслом, я всажу пулю и похороню его на берегу реки.
В этот пасмурный вечер на обложенном тучами небе выглянуло, радуя глаз, солнце. Облака причудливой формы, словно чудовища, обрамленные пурпурной кромкой, уплывали за горы. Попугаи и анумсы прощались на все голоса с меркнущим днем. Улучив момент, Бентиньо заговорил с мастером о Зе Луизе.
— И в самом деле, я совсем забыл об этом. Ничего, ничего серьезного. Я хотел только проучить этого бодливого бычка. Завтра он вернется и спрячется за юбку матери. Он неплохой мальчик. Тут ничего страшного не случится. А вот эта дьявольская история с возчиками не выходит у меня из головы. Скажи, тот старик был не рыжий, с зелеными глазами, со шрамом на лице?
Бентиньо не мог ничего сказать. Он помнил только, что это был крупный мужчина в кожаной шапке и с сумкой матуто[12] через плечо.
Мастер Жеронимо немного помолчал, потом властно сказал:
— Хорошо, прекратим этот разговор. Прошу тебя, никому об этом не говори. Семья моя ни о чем не должна знать!
Под оитисикой они увидели тлеющие головешки. На земле была рассыпана мука; мастер подобрал валявшийся клочок газеты:
— Ты ведь умеешь читать, сынок, откуда этот листок?
Бентиньо взглянул и ответил:
— Это — газета из Пернамбуко, мастер.
— Значит, сынок, старик умеет читать. Теперь я уверен, что это не тот, о ком я думал. Видно, и в самом деле здесь были матуто, спешившие на ярмарку. Должно быть, идут в Брежо за мукой и сахаром…
Они подошли к дому. Алисе ждала в дверях, у старого розового куста. Она взглянула на Бентиньо, подошла под благословение к отцу. Появилась синья Анинья, повязанная платком.