– Что я тебе скажу, Андрюша. У тебя есть два выхода. Вернуться назад и выйти через вход. Или пойти вперед. Назад ты не пойдешь. Так?
Андрей кивнул.
– Тогда придется вперед. Но помни, что вернуться уже не получится. Посмотри вокруг себя. По стенам посмотри. Что ты видишь?
В кабинете стоял полумрак.
– Ничего не вижу. Темно.
– Не беда. Сейчас будет ярко.
Док хлопнул в ладоши – раз, другой. Зажглись два яруса освещения. Стало светло, как днем. Андрей осмотрелся. На одной из стен висел старый советский плакат «Не болтай!» – женщина в завязанной косынке, прижимающая палец к губам. На противоположной – «Спички детям не игрушка!» с испуганным малышом, глядящим на зрителя через яркие языки пламени.
– Вижу классику советского агитплаката.
– Как думаешь, Андрей, зачем они здесь?
– Наверное, потому, что обладают скрытым смыслом.
– Именно. Знаки и символы правят миром, а не слова и не закон.
Док открыл перед Андреем принесенный странный чемоданчик.
– Андрюшка, как сегодня отмечать будем?
– Давай просто зайдем к ним, пригубим, поздравим, а потом будем вдвоем.
– Какой ты молодец, я тоже так хотела!
Без десяти двенадцать Кадри и Андрей вошли в гостиную дома Маруллы и Костаса. Дрова потрескивали в старом закопченном камине, искорки то взвивались вихрем, вылетая в дымоход, то ударялись о стеклянный экран, отделявший внутренность камина от комнаты. Выпили вчетвером по бокалу брюта, расцеловались, пожали руки. Новый год на Кипре – не Рождество, праздник факультативный. Хочешь отмечать – отмечай, а не хочешь – ничего страшного. Выпили еще по полбокала – и попрощались с хозяевами.
– Сегодня хороший день, Каа. Завтра нас с тобой до самого обеда никто не хватится. А то и до вечера.
– Я боюсь.
– Я тоже боюсь, Каа.
– Ты-то чего боишься?
– Я не трус, но я боюсь.
– Ладно тебе, Андрюш.
– Каа, что, есть другой выход? ЭКО[57], суррогатная мать, вот вся эта гадость?! Годы мучений и никаких гарантий?!
– Я понимаю. Но мне страшно. Обними меня. Пожалуйста.
Помолчали.
– Андрей.
– Я тут.
– Не тяни. Мы же всё уже с тобой решили.
Андрей встал с кровати, подошел к креслу, открыл сумку. На дне главного отделения одиноко лежал тибетский молитвенный барабанчик с длинной ручкой.
– Ложись на спину.
Сам лег рядом.
– Возьмись за ручку.
– Взялась.
Взялся за ручку следом за ней.
– Каа, я идиот.
– Что не так?
– Код. Я забыл код. Без кода не включится.
– И что делать?
– Сейчас. Сейчас все будет.
Андрей протянул руку к тумбочке, нащупал телефон, открыл «ютуб». Запели «Битлз».
– Нет, не то!
– Андрей, перемотай!
– Пропустим!
– Тогда слушай, да тихо ты!
– Каа, цвета запоминай!
– Блин, я пропустила! Назад мотай!
– Сейчас! Давай, внимательно!
– Так… так… Черный, белый… зеленый… красный, розовый… коричневый, желтый, оранжевый… синий!
Андрей нажал центральный камень на барабанчике. Камешки, вставленные по окружности, едва заметно засветились.
– Ну? – Кадри с интересом смотрела, как Андрей пытается справиться с барабаном. – Поехали. Черный!
– Вот.
– Жми!
Андрей надавил на камень. Черный погас.
– Белый. Жми.
– Жму, Каа.
Белый погас.
– Зеленый!
– Есть!
Зеленый погас.
– Красный!
– Жму.
Красный погас.
– Розовый.
– Здесь нет розового, Каа!
– Не может быть!
– Сама посмотри!
Розового не было.
– Может, его пропустить надо, Каа?
– Навряд ли, Андрюша.
– А что делать?
– Розовый – это красный с белым, так?
– Ну да.
– Жми обе!
Нажатые камни ярко вспыхнули и сразу же погасли. Коричневый, желтый, оранжевый и синий сработали без проблем. Раздался тихий звук колокольчика. Ручка барабанчика ощутимо завибрировала.
– У нас есть двадцать секунд, чтобы отменить, Каа! Потом будет поздно.
– Тебе страшно, Андрюшка?
– Уже нет.
– Вот и мне уже нет. Или проснемся вместе. Или совсем не проснемся.
Андрей хотел ответить, но уже не смог. Он оказался полностью обездвижен, а несколько секунд спустя сознание покинуло его.
Глава 30
Андрей третью неделю сидел в Москве.
Зайратьянц позвонил в середине января – требуется твое присутствие. Ненадолго. Распоряжения владельца бизнеса не обсуждаются. Сказал Кадри – не провожай. Собрался, поехал в аэропорт Ларнаки. Ехать два с половиной часа, из конца в конец острова. Вел машину как робот, считая набегавшие километры по смене дорожек в плеере.