Это было сказание о Вальбарге Далёкой, жрице, ушедшей однажды в лес в разбойники и плакавшей о своём возлюбленном из королевской стражи. Из всего исполняемого на празднествах это была особенно мрачная вещь. Слышать, как напевает ее прекрасное юное существо с украшенным розами челом, было… странно. Кажется, гости задумались. Дуан – точно, хотя и не мог себе объяснить, какие именно мысли пробудились. Больше Розинда петь не пожелала.
А когда после небольшого отдыха снова начались танцы, она принимала приглашения каждого, кто подходил к ней, с милейшей улыбкой и смехом, кокетливыми пожиманиями плеч и вскидыванием бровей. Дуан мог бы быть доволен…
Вот только он не мог не заметить, что принцесса едва ли не в охапку хватает очередного кавалера, стоит только к ней приблизиться принцу Арро.
7. Семья и всяческие игрища
Следующие несколько дней подряд начинались с дождей. Дождь лил, когда Дуан просыпался, лил во время завтрака и до обеда и лил некоторое время после него. Потом – незадолго до своего ухода и ухода Моря – светлоликая Лува, будто смеясь, быстрыми ветрами разгоняла тучи. Небо прояснялось, чтобы можно было развести костры; даже на сырой гальке они горели ярко и долго. Из некоторых окон Альра-Гана виднелись рваные рыжие языки и метавшиеся подле них тени. Пляски длились до утра, когда снова начинался дождь и возвращалась соленая вода.
Дуану такая погода была на руку: мероприятия ограничились танцами, трапезами и дружескими визитами то к одной группе гостей, то к другой. Пару раз в Ганасском Большом Театре давали местные музыкальные спектакли, и, хотя Дуану репертуар казался убогим и скучным, знать встретила это чрезвычайно благодушно. В Морском Краю нежно любили всё, связанное с искусством, и в особенности с теми или иными формами актерской игры.
Про себя Дуан усмехался: знали бы эти люди, кто играет перед ними самую главную роль в самой главной постановке.
Принцесса вела себя так, будто наконец вспомнила о воспитании и положении. Она заходила лишь через двери, каждый день в новых платьях и с сонмом камеристок, отвечала учтивостью на всякое обращение, любезно беседовала. Понять причину подобной перемены было трудно, хотя Дуан и пытался. Догадка у него была лишь одна, строилась на наблюдении, сделанном еще во второй половине злосчастного первого бала.
Сестра избегала нирца.
Принц Арро вызывал у нее какую-то странную реакцию. Видя этого гостя с братом, – а Дуану его общество вполне нравилось – Розинда здоровалась и поджимала губы, нередко отводила взгляд. Принц, напротив, улыбался, но на любое его приглашение потанцевать следовало что-нибудь вроде:
«У меня болит нога».
«Я уже приглашена».
«Я устала».
Это удручало, но Дуан не мог не уловить и иную сторону: это выделяло. Да, несомненно, это сильно выделяло принца Арро среди других возможных избранников, ведь принцесса меняла кавалеров как носовые платки, ни с кем не задерживаясь и ни с кем не говоря ровно – то кокетничала, то жеманилась, то капризно требовала убираться от нее подальше. Отношение же к Фаарроддану о’Конооарру у нее было устойчивым, пусть и загадочным: молчание и потупленные глаза, но никаких грубостей.
– Что вы сделали с ней, мой дорогой ко’эрр[5]? – спросил Дуан однажды на балу.
Сестра как раз в очередной раз ускользнула, положив руку на плечо щеголеватому графу из провинции, раздувавшемуся от гордости на манер болотной лягушки.
– Ничего возмутительного, – негромко откликнулся нирский принц. Он смотрел Розинде вслед с непонятным выражением то ли смущения, то ли ласковой насмешки. – Мы танцевали. Она пробовала отдавить мне ногу, но у нее не получилось. Тогда она повела меня в сад.
– Не приставали ли вы там к ней? – хмыкнул Дуан и фамильярно подмигнул, в очередной раз забыв о манерах. – Смотрите, не шалите!
Впрочем, развязности либо не заметили, либо сделали вид. О’Конооарр без возмущения или недовольства удовлетворил королевское любопытство:
– Нет, что вы. Просто попробовал немного поговорить.
– О чем же? Надеюсь, вы не читали ей стихов? Она вряд ли любит стихи.
– Я рассказывал о нашей нирской жизни, не более. Впрочем, – принц потупился, – может, ей стало скучно и поэтому она…
– А ваша жизнь в Королевстве-На-Корнях столь скудна, что за рассказы о ней вас стоит толкать в фонтан? – невольно заинтересовался Дуан. – Вряд ли это так, поговаривают ведь, будто деревья, с которыми вы соседствуете, частично разумны.