Не вышедшая на связь группа Юркянца беспокоила Москву. В скором времени Гвоздев получил радиограмму из 4 Управления НКВД СССР с указанием разыскать ее и взять под свое руководство [4, c. 141].
Как это было показано выше, Василий Юшкевич, неформальный после гибели командира лидер группы, скрывался в Минске у своей сестры Антонины Анисимовой. Второго участника этой группы Татаржицкого забрала и перевезла в Минск жена. Радист Ковалевский получил наиболее тяжелые ранения в перестрелке, не имел родственников в Минске и оставался в деревне Васильково на попечении Степана Дедюли. После ранения у него гноилась рука и требовалось лечение с помощью врачей, которых в Васильково не было [6, c. 164].
Отлежавшись две недели в доме Анисимовой, Юшкевич навестил его в Василькове. Он пытался оказать Ковалевскому медицинскую помощь, но его состояние не улучшалось. Возвратившись в Минск, Юшкевич пошел к Татаржицкому посоветоваться на предмет оказания помощи радисту. Было очевидно, что в деревенских условиях вылечить его не удастся. Решили переправить Ковалевского в Минск, Татаржицкий предложил использовать врача, который лечил его. Затем, если Ковалевский поправится, Юшкевич и Татаржицкий планировали достать ему паспорт и отправить куда-либо в деревню по своим связям, где он мог бы беспрепятственно жить.
Как это ни удивительно, этот несколько фантастический план (по крайней мере, его первая часть) был реализован. Во второй половине марта1, Степан Дедюля и сестра Юшкевича Антонина привезли Ковалевского в Минск на квартиру к Анисимовой. Его сфотографировали, сфабриковали ему приличные документы и на третий день Татаржицкий отвез радиста к врачу.
В это же время у многих героев нашего повествования произошло несколько случайных встреч, повлиявших на ход дальнейших событий. Во время описанного выше посещения Татаржицкого Василий Юшкевич застал у него незнакомого мужчину в штатском. Это был сослуживец Татаржицкого по довоенной работе на Минском железнодорожном узле – некто Котиков Алексей Лаврентьевич. Татаржицкий заверил Юшкевича, что Котиков является членом подпольного комитета Минского железнодорожного узла, а также сообщил, что с первых дней своего пребывания в городе он поддерживает с ним связь; кроме того, он убеждал Юшкевича, что Котиков может достать для них рацию. Позже Юшкевич выяснил, что Котиков пристроил их радиста Ковалевского на конспиративной квартире подпольщиков, на которой ему оказывалась медицинская помощь [10, c. 147].
В эти дни капитан Гвоздев и разыскал остатки группы Юркянца, ответственность за которую на него возложила Москва. Владимир Волков случайно повстречал на улице пошедшего на поправку Ковалевского, через которого не только вышел на Татаржицкого и Юшкевича, но и установил связь с минским подпольем в лице Алексея Котикова [4, c. 141]. При этом следует принимать во внимание, что для подобного рода контактов с местным сопротивлением разведчикам требовалась санкция московского руководства, а Владимир Волков действовал даже без ведома своего непосредственного начальника капитана Гвоздева. Как сообщает Кутик Мария Константиновна, примерно в марте 1942 года Волков в ее присутствии (в квартире была всего одна комната, что затрудняло конспирацию разговоров проживавшим у нее разведчикам) рассказал Гвоздеву о встрече со знакомым железнодорожником, который, с согласия Волкова, познакомил его с подпольщиками как бежавшего из плена бойца РККА. Гвоздев отчитал Волкова и на следующий день ушел в Щомыслицу, в которой проживал их радист с радиостанцией (вместе с Клочко у отца последнего) для переговоров с начальством. По возвращении в город он сообщил, что Москва одобрила установление связей с местным подпольем [9, c. 154].
Алексей Котиков на допросах в 1943 году несколько подробнее рассказал о том, как был установлен контакт разведчиков с минским подпольным комитетом. Согласно его показаниям, еще в конце февраля или в начале марта 1942 года Волков уже участвовал в одном из заседаний группы коммунистов железнодорожного узла. При этом он представился минским подпольщикам вовсе не бежавшим из лагеря военнопленным, а разведчиком, прибывшем со специальным заданием из Москвы и просил присутствовавших организовать ему встречу с Котиковым, с которым был знаком с довоенных времен. Вскоре такая встреча состоялась. При этом Алексей Котиков опознал Волкова, который до войны работал на Минском железнодорожном узле в тресте спальных вагонов, а сам Котиков занимал должность начальника отдела кадров Минского депо.
1
Вероятнее всего, это произошло несколько раньше, поскольку предложенная Юшкевичем датировка не оставляет времени для последовавших вслед за этим событий.