***
В скором времени Рогов снабдил Никитина надежными документами: он достал ему настоящий советский паспорт на имя Никитина Николая Михайловича32. Фиктивная справка о том, что он, якобы, состоит хористом одного из соборов города Минска, позволяла обойти требование оккупационных властей о трудоустройстве. Другая справка (о лечении в минской больнице) давала возможность довольно свободно передвигаться по городу33.
Сразу после этого Рогов дал Николаю Никитину первое задание. Он поручил ему проконтролировать сбор оружия – этим занимались в окрестностях Минска связанные с ВСПД подпольщики. В марте месяце Никитин отправился в совхоз Русиновичи в районе Минска (Самохваловичский сельсовет) и там, на указанной ему явке (семья Акишиных) проконтролировать сбор боевого оружия. Прожив в Русиновичах некоторое время, Никитин установил, что это задание выполнялось довольно успешно: на местах летних боев 1941 года подпольщики устроили несколько тайников, которые постоянно наполняли винтовками и патронами34.
Член подпольного партийного комитета Алексей Котиков уже после войны засвидетельствовал, что первое задание Рогова Николай Никитин выполнял в Узденском районе. По его словам, в феврале 1942 года Рогов поручил ему сходить в одну из деревень этого района и выяснить, не проживает ли там его жена с детьми.
Никитин установил, что в Узденском районе действительно проживала гражданка по фамилии Рогова, но она не имела никакого отношения к руководителю Военного совета35.
Характер приказа, выполнявшегося Николаем Никитиным за пределами Минска, впрочем, не имеет особого значения для нашего рассказа. А вот детали его возвращения в Минск после длительного отсутствия представляют особый интерес.
Судя по событиям, которые происходили в городе, это был самый конец марта. По договоренности с Роговым сразу после выполнения задания Никитин должен был явиться к нему для доклада. Перед тем, как идти на явку к Рогову, он заглянул к Обуховым и узнал, что минувшей ночью его разыскивали двое незнакомых мужчин; как предположил Никитин, это могли быть отправленные к нему Роговым или Беловым связные. Происходило что-то для него непонятное и это обеспокоило Никитина. До этих пор он побывал лишь на одной конспиративной квартире ВСПД, на Чкаловской улице, дом №3 (там проходила описанная выше встреча с руководством организации). Предполагая, что ночное посещение связных от Рогова (в том случае, если это были они) обуславливалось необходимостью предупредить его о возможной опасности, Никитин не решился появляться по тому адресу. Из других мест возможного обитания подпольщиков он знал лишь квартиру, в которой проживал Белов (улица Извозная, Грушевка). Никакого пароля для связи в Военном совете ему не дали, предполагалось, что он будет общаться только с лично знакомыми людьми, поэтому успех зависел от того, кто его встретит на этой квартире. К счастью, по дороге Никитина перехватила женщина, с которой жил Белов. Она сообщила ему страшную новость: прошлой ночью Рогов предал весь Военный совет, идут аресты, в том числе немцы схватили и Ивана Белова.
Никитин хотел бежать из города, но, не имея связей с партизанами, побоялся уходить в никуда. Вернувшись к Обуховым, он рассказал о происходивших в городе событиях и попросил у них помощи. Сын хозяйки, Иван Обухов, обещал связать его с городским подпольным комитетом партии.
Некоторое время спустя, уже в апреле месяце, Обухов устроил ему встречу с неким Мишей (вероятно, речь шла о Михаиле Гебелеве, координировавшем деятельность городских подпольщиков с подпольной организацией в еврейском гетто). Через несколько дней Гебелев познакомил Никитина с членом партийного комитета Алексеем Котиковым. В беседе с ним Никитин просил Котикова об использовании его в подпольной работе. Тот обещал сообщить о его просьбе остальным членам подпольного горкома.
Через несколько дней, опять через Обухова, на связь с ним вышел другой представитель партийного комитета, который назвался Володей (вероятнее всего – Омельянюк). Они встретились в развалинах одного из кварталов Минска. Володя предъявил Николаю Никитину отпечатанное на пишущей машинке постановление, подписанное несколькими членами подпольного комитета (в их числе – и Алексеем Котиковым) о направлении его в леса Узденского района для объединения тамошних партизан (окруженцев или, по выражению Никитина, «примаков») в партизанский отряд36.
33
Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 г. г. Т.2. 1944 г. – 1957 г. Выписка из протокола допроса Никитина А. М. 22 октября 1956 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 106, Л. 301 – 302
34
Минский подпольный партийный комитет КП (б) Б. (Коллекция). Особая папка. Выписки из протоколов допросов лиц, принимавших участие в партийном подполье гор. Минска в 1941 – 1944 г. г. Т.2. 1944 г. – 1957 г. Выписка из протокола допроса Никитина А. М. 22 октября 1956 г. НАРБ, Ф. 1346, оп. 1, Д. 106, Л. 301