— Все будет в порядке — поломку легко исправить, — успокоил его унтер-офицер, тайком подавая знак солдатам поддержать лейтенанта, что они и сделали.
— Подобный несчастный случай, — продолжал д'Альбре, — просто нельзя было предвидеть! По-моему, это не лучше, чем иметь в лагере убийцу-призрака, который невидим, даже когда он разгуливает при лунном свете.
Спохватившись, лейтенант умолк. Все застыли как вкопанные, положив руку на спину лошади или передок орудия.
Казалось, среди них упало ядро с шипящим фитилем. Каждый видел его, но боялся шелохнуться, покуда оно не взорвется. Это ощущение они чувствовали всеми порами кожи после фразы лейтенанта д'Альбре, в которой слышались непроизнесенные слова: капитан Перережь-Горло.
Заржала лошадь. Ханс Шнайдер, собиравшийся проехать мимо разгоряченной орудийной команды, вновь натянул поводья, обнажив зубы в заискивающей улыбке.
— Месье! — обратился он к юному лейтенанту д'Альбре. — Случайно я услышал, как вы упомянули нашего убийцу. Я Шнайдер из берсийских гусар. Возможно, мое имя или лицо вам знакомы.
— Какого дьявола, — пробормотал уитер-офицер, выражая те же чувства, что недавно Жюль Дюпон, — мы должны знать в лицо или по имени младшего гусарского офицера?
Шнайдер не снизошел до того, чтобы обратить на это внимание.
— Я слышал, — продолжал он, — что произошло еще одно убийство. Допустим! Но болван гренадер утверждает, что другие часовые наблюдали за жертвой и ничего не видели. Неужели это правда, месье?
Лейтенант д'Альбре покраснел, как девушка, и закусил губу.
— Да, это правда! На часового напали спереди — как на Соломона из 7-го полка легких пехотинцев. Но этот убитый имел возможность выстрелить в любого, кто бы ни приблизился к нему; он стоял, ярко освещенный на несколько метров вокруг себя! И все же двое свидетелей, которые смотрели прямо на него, клянутся, что он был один, когда вскрикнул и пошатнулся.
— Ну и ну!
— Здесь находится генерал Савари[8], — продолжал лейтенант д'Альбре, — глава нашей военной полиции. Хорошо бы он нашел убийцу, прежде чем вспыхнет мятеж. Никто не может говорить ни о чем, кроме капитана Перережь-Горло. И что же, месье, по-вашему, делает генерал Савари? Ничего!
— Савари глупец — все это знают.
— Генерал — хороший солдат и не претендует на избыток ума. Но по крайней мере, он должен попытаться…
— Если они в самом деле хотят поймать убийцу, — заявил Шнайдер, — то им следует поручить это человеку, у которого хватит мозгов, чтобы арестовать его. Им нужно ехать в Париж.
— В Париж?
— За старым рыжим лисом Фуше[9]! Вы, очевидно, хотите сказать, что большинство штатских не стоят того, чтобы на них тратить порох. Согласен с вами. Но Фуше, судя потому, что я о нем слышал, знает, как держать собак на цепи, а толпу на подобающем месте.
Старый унтер-офицер уставился на Шнайдера и, не удержавшись, громко присвистнул. Хотя в Великой армии с презрением относились к ужасному министру полиции, о ком говорили, будто он держит пять тысяч шпионов только в одном Париже, все же Шнайдер не мог назвать более могущественное имя, чем Жозеф Фуше.
— Как бы то ни было, — добавил он, испытывая тайное удовольствие, скрытое за надменным выражением лица, — это не ваше и не мое дело. Кто был убит прошлой ночью? Из какого он полка?
— Официально об этом еще не объявляли, но…
— Продолжайте, молодой человек. Я скажу вам, когда услышу достаточно.
— Ну, все знают, что это был гренадер Жуайе из морской гвардии.
— И при ярком свете, говорите? Где же среди ночи часовой может оказаться при ярком свете?
— Как это — где? — воскликнул лейтенант д'Альбре, окончательно забыв об осторожности. — Неужели вы не понимаете, что это убийство могло произойти только в одном месте?
— Ш-ш! — предупреждающе зашипел унтер-офицер. — Мой лейтенант!
Шнайдер отвернулся, его пересохшие от пыли губы пробормотали какое-то слово, которое артиллеристы не смогли расслышать. Поправив кивер, он тут же пустился в галоп и спустя полминуты был уже недалеко от цели.
Позади и слева от него возвышался верхний город с семафором на ратушной башне. Впереди, почти что на краю утеса над сверкающими водами Ла-Манша, виднелся длинный деревянный павильон императора с отделанным стеклом фасадом.
Ночью и днем, обитаемый или пустующий, он бдительно охранялся гвардейцами или морскими пехотинцами, которые патрулировали за высоким деревянным забором, стоявшим на некотором расстоянии от павильона. Сейчас там расхаживали четверо гвардейских гренадеров с мушкетами на плечах и красными плюмажами, развевающимися на меховых киверах.
8
Савари Анн-Жан-Мари-Рене, герцог Ровиго (1744–1833) — французский военный и политический деятель, генерал, в 1802–1805 гг. директор бюро тайной полиции, с 1807 г. посланник в России, в 1810–1814 гг. министр полиции.
9
Фуше Жозеф, герцог Отрантский (1759–1820) — министр полиции Франции в 1799–1802, 1804–1810 и 1815 гг., создатель системы политического сыска. Служил республиканцам, Наполеону, Бурбонам, по очереди предавая всех.