Канонерские лодки представляли жалкое зрелище. «Кореец» начал тонуть, несмотря на все меры по спасению, предпринятые экипажем. Беляева вытащили из моды последним, капитан до конца стоял на мостике своего верного корабля.
«Микаса» и «Асахи» отстрелялись и круто развернулись, разрывая дистанцию и окончательно выкатываясь из-под русского огня. Японцы уходили все дальше и дальше, силуэты их кораблей начали таять в туманной дымке.
В таких условиях Макаров понял, что извлек из минувшего сражения максимум. Он отдал приказ приступить к оказанию помощи как своим, так и чужим. Того пришлось бросить броненосец «Фудзи», а сильно осевший на корму и потерявший ход «Якумо» потерял возможность уйти. Находившийся на нем адмирал Деву и капитан Мацумато отказались сдаваться и открыли кингстоны, решив потопить крейсер, но не отдавать его в руки врага. Они ушли на дно вместе с кораблем, как и все без исключения офицеры. Выловить удалось чуть больше сотни матросов.
Адмирал Того сорвал с головы фуражку, швырнул ее на скользкую от крови палубу и принялся топтать ногами, с хрустом раздавив кокарду. Капитан Идзиро Хикодзити с перемотанной бинтом головой сжал зубы и молчал, вцепившись в рукоять катаны на поясе. Он, доблестный самурай, как никто иной понимал Того. Остальные офицеры стояли молча, скрывая эмоции и ожидая приказаний. Находившиеся здесь же французский адмирал Оливье и британский морской атташе Бейтс старательно делали вид, что ничего не замечают.
— О, Боги… не может быть! — бушевал Того. Победа была так близка! «Микаса» казался развороченным огнедышащим адом, спардек[26] и мостики напоминали свалку искореженных конструкций, но новейший флагман мог продолжать движение и стрелять, такой запас прочности вложили в него английские инженеры. Палубы были усеяны убитыми и ранеными, люди кричали и стонали. Примерно в таком же положении находился и «Асахи», но об остальных броненосцах и крейсерах подобно сказать было нельзя, дела на них обстояли куда хуже. Японский Императорский флот получил чудовищные повреждения, безвозвратно потеряв «Фудзи» и «Якумо». И они уходили, вынуждены были уходить, так как даже у них больше не осталось ни моральных ни физических сил продолжать сражение. А это значит, что они проиграли. Тот, кто остался на поле боя, мог по праву считать себя победителем. Так было всегда. И потому Того бушевал.
Одна, всего одна ошибка привела к тому, что неплохо начавшийся бой привел к поражению! Первую фазу Того в целом считал пусть и не идеальной, но удовлетворительной. Во время второй он позволил Макарову выйти на параллельные курсы, что стало крахом. Того переиграл сам себя и потому никак не мог успокоиться.
Что его теперь ждет? Позорное смешение с должности? Опала? Насмешки прессы? Презрение народа? Если бы не запрет Императора, он бы незамедлительно сделал харакири, смывая свой позор кровью и смертью. Но Небесный Государь[27] отдельным указом запретил адмиралам и генералам подобные своевольные действия, оставляя за собой окончательное решение их судьбы. Он был в своем праве, но от этого адмиралу было не легче. И хуже всего была самая обидная, невероятно горькая правда — он оказался слабее своего визави адмирала Макарова. Ему не хватило решительности продолжать бой, встав перед выбором — смерть или победа. К такому он оказался не готов, подобное откровение стало для него ушатом ледяной воды, заставив почувствовать себя слабым и никчемным. Почему же Макаров не испугался и пошел до конца? В чем истоки его силы?