И поскольку такие каналы уже существовали, а в Гонконге и Сингапуре действовали дельцы «серого рынка», спотового[39] рынка, вторичного рынка, да и просто «черного», можно было не сомневаться в том, что всегда найдутся способы сбыть краденый товар в условиях «раскалившегося» рынка, который только что сложился из-за действий «Това Системз».
Цены на оперативную память вновь подскочили до уровня, когда каждый ее грамм стоил дороже грамма золота. «Конечно, микросхемы продают тоннами, а не граммами, но все равно отследить их невозможно, а в один вагон, – быстро прикинул в уме Майк, – вмещается товара на двадцать пять миллионов долларов».
Майк расплатился за пиво и вышел из кафе. С наступлением вечера торговля на уличных рынках стала оживленнее. Он остановился у рыбного прилавка, рассматривая аккуратные ряды разных видов рыб, потом двинулся дальше, и ему показалось, что их черные глаза смотрят ему вслед. И вдруг Майк с потрясающей ясностью осознал, что больше не может представить себя с аквалангом на спине. Тот мир исчез. Будто кто-то изъял микросхему памяти из его датчика состояния погружений и заодно уничтожил все, что он знал о подводном плавании. Он был бы рад снова оказаться на Тиомане или на Фиджи, или даже в Австралии. А еще лучше, если бы у него была яхта и он сдавал бы ее внаем, чтобы оправдать расходы на топливо, курсировал бы по Тихому океану с одного места погружения на другое…
Здесь, в густонаселенной Азии, легко верилось в то, что можно уйти от наказания за совершенное преступление. Кто все эти люди? Разве у них есть номера социального страхования?[40] Майк сам на протяжении пяти лет жил фактически нелегалом, и никто ни разу не поинтересовался его источниками дохода. А человек со средствами запросто обретет новое лицо. Особенно если жить на яхте. Море станет ему дополнительной ширмой – появился на берегу, закупил провизию и поплыл дальше…
Идея зрела. Периодически Майк сдерживал полет мысли, убеждал себя, что он всего лишь фантазирует, просто чтобы не сойти с ума от стресса. И все же, пока он летел через океан, на ум ему приходило все больше и больше деталей, они выстраивались в логическую схему, и к тому времени, когда Майк миновал таможенный контроль в Сан-Франциско, его план обрел законченность.
01111
Шейла слышала про дефицит микросхем памяти. Об этом говорили даже в оторванном от реальной жизни тесном мирке программистов, где не услышишь последних новостей, а каждый второй не знает, какое сегодня число. Поначалу она злорадствовала («так ему и надо!»), но когда Марго посвятила ее в подробности, Шейла потеряла покой, представляя, как он в Азии развлекается с другой женщиной.
Хуже того, она сама порвала с ним. Естественно, он теперь вправе попытать счастья с другой. И потом, если Майк и спал с какой-то шлюхой во время командировки в Азию вместе с Карлосом, это было до того, как она стала встречаться с ним. И конечно, самое ужасное, что это не он предложил ей завязать с ним близкие отношения, а она сама бросилась ему на шею. Теперь они расстались – по ее инициативе, он ушел, и ей остается только сожалеть о своем поступке.
В пятницу Трейси вызвала Шейлу к себе в кабинет. Шейла предположила (абсолютно верно), что ее коварная начальница желает поговорить с ней о «Поморнике» и его проблемах.
– Ты отлично поработала на выставке, – начала Трейси. – Я знала, что ты справишься.
Шейла подоткнула под себя одну ногу и сложила руки на круглом столе. На ней был кричащий наряд – рубашка цвета лайма и мешковатые розовые брюки. Ей пришлось пополнить гардероб туалетами пляжного стиля, чтобы не очень выделяться среди своих новых коллег, носивших все – от восточных халатов до спандекса.[41] Даже пижамы, если приходилось корпеть по ночам над очередной задачей.
– Для «Това системз» я всегда работаю с полной отдачей, – ответила Шейла.
Трейси, сидя за своим столом, кивнула с серьезным видом. Шейла старалась смотреть на нее бесстрастно. Она пришла к начальнице без ручки и блокнота, и весь ее неделовой вид наверняка не ускользнул от внимания этой потасканной шлюхи.
– Ты, конечно же, слышала про наши осложнения с «Поморником».
Шейла кивнула. Глядя на Трейси, она невольно вспоминала сцену на корабле, где ее начальница предавалась похоти с Говардом на мостике, с которого просматривался весь залив и его округа с двенадцатимиллионным населением. Будто эта бесстыжая корова хотела, чтобы все видели, как она трясет сиськами в пылу непотребного вожделения. Но потом Шейла вспомнила, что сама тогда собиралась заняться тем же…
– Да, пожалуй, мне повезло, – сказала Шейла. – Мне следовало бы тебя поблагодарить.
Губы Трейси дрогнули в едва заметной улыбке. По случаю пятницы она была не в деловом костюме, а в модных джинсах и рубашке в тон. Очевидно, некогда она работала в каком-то захудалом городишке, где по пятницам разрешалось приходить на работу в джинсах.
Шейла чуть отодвинулась от стола, чтобы мобильный телефон в кармане не впивался в тело. Трейси, неверно истолковав ее движение, бросилась в наступление.
– Разумеется, ты должна благодарить меня, девочка моя, ведь я столько для тебя сделала. Бог мой, да если бы у меня в твоем возрасте был такой успех! Но позволь перейти к делу. Должна сказать, я несколько разочарована тем, что, просматривая материалы твоих презентаций по «Поморнику», не нашла никаких упоминаний о возможных трудностях с микросхемами памяти.
– Что-о?
– Удивляешься ты красиво, но свои большие карие глазки будешь строить своим ухажерам.
У Шейлы на языке вертелась ответная колкость, но она понимала, что такого зверя, как Трейси, нельзя ранить – нужно только убивать.
– Я поднимала этот вопрос, – возразила она, – причем неоднократно. Мы знали, что нам понадобится тонна памяти, если специализированная ИС не будет готова вовремя. Я помню совещание с Карлосом. А ты сама разве забыла, сколько разговоров велось о том, чтобы закрыть проект «Поморник» и заниматься одним «Хищником II»?
– Нигде – ни в презентациях, ни в электронных сообщениях – никакой информации для руководства компании о возможных последствиях, которые мы теперь расхлебываем.
Телефон по-прежнему мешал, поэтому Шейла вынула его из кармана и стала вертеть в руке под столом. У нее пересохло во рту. «Надо бы вообще отключить эту чертову штуку, раз беседа принимает столь опасный поворот», – подумала она.
– Ты пытаешься свалить всю вину на меня, Трейси?
Ее прямой вопрос застал вице-президента врасплох.
– А кто, по-твоему, виноват? – резко спросила та.
– Инженеры.
Трейси замотала головой.
– Не выйдет. Они разрабатывают только то, что им велят, ориентируясь на потребности заказчика.
– Тогда почему производственники и в первую очередь снабженцы не предусмотрели это? – спросила Шейла. Она видела, что Трейси задумалась, ждет, что она сошлется на самоубийство Лестера. А может, решает, следует ли ей самой упомянуть про него?
И тут Шейлу поразила новая догадка, от которой все внутри перевернулось. Вызов к начальству в пятницу вечером не сулит ничего хорошего. Как знать, может, у Трейси в столе лежит коричневый конверт с расчетным чеком, а в ее закутке уже стоят сотрудники службы безопасности с коробками.
– Они – тупые неандертальцы, делают только то, что мы им говорим, – сказала Трейси, презрительно махнув рукой. – Нет, по всему выходит, что это упущение управления по продажам, и в понедельник нам придется объяснять аналитикам, как оно отразится на будущей прибыли. Но совет дельный.
40
Присваивается каждому гражданину США и тем негражданам, которые получают разрешение на работу по найму. Номер указывается на карточке социального страхования и хранится в банке данных Управления социального страхования, главным образом с целью осуществления налогового контроля.