- Ну, как здоровье Прокопия и Степаниды? - подвинув ребятам стулья, принялся расспрашивать он.
На следующий день ребята пошли в школу второй ступени. Помещалась она в бывшем купеческом доме, недалеко от базарной площади. Это было мрачное каменное здание, похожее на казарму. Новая школа только что строилась. Кирик и Янька поднялись на второй этаж и, пройдя полутемный коридор, оказались в комнате пятого класса. Низкий потолок, маленькие окна, массивные, сложенные из красного кирпича стены произвели на ребят неприятное впечатление.
Вспомнились родные горы, где так много света и воздуха, прохлада ущелий и зеленый шум тайги.
В класс вошел учитель.
- Ребята, будем знакомиться. Меня зовут Павел Иванович Каланаков. - Учитель подошел к столику и, взяв классный журнал, стал вызывать учеников по алфавиту:
- Кирик Кобяков. Яков Кобяков.
Кирик и Янька встали из-за парты.
- Вы, что, братья?
- Да, братья, - ответил Янька, - только я русский, а он алтаец…
Каланаков прошелся по классной комнате, думая о чем-то. Может быть, он вспомнил свои далекие детские годы. Его родители, полуголодные алтайцы, отдали маленького Павла в миссионерскую школу… Много утекло воды с тех пор в Катуни. И вот сегодня перед ним сидит алтайский мальчик, а таких, как он, в школы Горного Алтая пришли тысячи: учиться и строить новую, светлую жизнь в родном крае. Глаза старого учителя потеплели…
В перемену к Яньке подошел долговязый, нескладный парень и, ткнув его в бок, грубо спросил:
- Табак есть?
- Я не курю!
- Эх ты деревня. - Долговязый презрительно оттопырил губы: - Двоедан[27] немаканый.
Долговязый сплюнул сквозь зубы и, не выпуская рук из карманов, двинулся на Яньку.
- Вот как тресну по башке, будешь знать Пашку Загребина, - произнес он угрожающе. Вокруг сразу же собрались ребята, видимо, его друзья.
Кирик тихонько потянул Яньку.
- Пойдем, ну его!
- Ты, алтайня, не лезь, а то и тебе всыплю! - Загребин встал между Кириком и Янькой.
- Как ты его назвал? - Побледнев, Янька схватил долговязого за пояс: - Проси прощения!
- Я? - Пашка с усмешкой посмотрел на Яньку. - Да я тебя в два счета на лопатки положу, - похвастался он. - Айда на школьный двор, я тебе такие салазки там загну, что запоешь. - И, не дожидаясь согласия, Загребин со своими друзьями выбежал из коридора.
Янька подумал: если сейчас отступиться от Пашки, значит, его будут считать трусом. Да и Кирика Пашка сильно обидел. Посмотрев на своего друга, стоявшего с опущенной головой, Янька сказал решительно:
- Пошли.
Они поспешно спустились по лестнице и оказались во дворе.
- Ну, налетай! - Пашка засучил рукава.
Из школьных окон высунулись любопытные и в ожидании схватки оживленно переговаривались. Пашка был выше Яньки на голову и тонок, как жердь. На его тощей шее сидела маленькая головка с узенькими нахальными глазами, тонким и длинным, как гороховый стручок, носом и оттопыренными ушами.
- Начинай! - повторил он и хитро подмигнул ребятам: дескать, посмотрите, как я взгрею новичка.
Друзья Загребина, стараясь оттеснить Кирика от Яньки, еще плотнее сомкнули круг.
«Если долговязый сомнет Яньку, я буду драться», - решил Кирик и пробрался к своему другу.
- Проси прощения у Кирика. - Янька смело посмотрел на Пашку.
Загребин взмахнул кулаком. Янька увернулся от удара и, схватив Пашку за локоть, стал гнуть его к земле. Школьный двор огласился отчаянным воплем.
На тополях поднялся грачиный галдеж, и испуганные птицы, торопливо махая крыльями, полетели к Майме. Загребин продолжал отчаянно вопить.
- Проси прощения! - задыхаясь, крикнул Янька.
- Больше не буду, - захныкал Пашка.
Школьный сторож, старый солдат, ругаясь, подбежал к месту схватки. Друзья Пашки бросились врассыпную. Через несколько минут Янька, Кирик и Пашка стояли перед директором школы.
- Что у вас произошло? Рассказывай ты, Кобяков.
- Этот парень, - Янька кивнул головой в сторону Загребина, - на перемене просил у меня табаку. Я ему сказал, что не курю. Потом он обозвал моего товарища алтайней. Мне стало обидно за Кирика, - Янька замолчал и опустил голову.
- Ты сделал правильно, что заступился за своего товарища, - заговорил более мягко директор, - но драться с Загребиным не нужно было. Ты должен был сказать об этом мне или классному руководителю.
- Загребин! - обратился он к Павлу. - Неужели ты до сих пор не знаешь, что при советской власти все национальности у нас равны, в нашей стране обо всех одинаково заботятся и всех берегут. Понимаешь ты это или нет?