– Cualquier cosa, que no sea mesero o maricón. Все что угодно, лишь бы ты не стал официантом или педиком. Вот что его дедушка Энрике Арагон сказал своему сыну Энрике Арагону-младшему в качестве напутствия, когда тот отправился на Север, чтобы попытать счастья в los Estados Unidos. Его дедушка оказался настолько удачлив, что наткнулся на президента Венустиано Каррансу и его сторонников, сбежавших из Мехико с полными золота страны карманами и сумками. Поскольку им не удалось ускользнуть от преследовавших их сил Обрегона, то приходилось бросаться этими мешками направо и налево, меняя сокровища на свою жизнь, и судьбе было угодно, чтобы старший Арагон по пути в Веракрус встретил как-то утром близкого друга Каррансы†, причем в самый отчаянный и решающий момент. Он спрятал его под глиняным maceta, за что был награжден sombrero, полным золотых монет. И благодаря этому смог сбежать от сонной жары своего родного города и стать владельцем первого в Тампико кинотеатра с кондиционером.
Сын не пренебрег советом отца и, имея за душой часть неожиданно свалившегося на него богатства, приехал сначала в Чикаго, а потом в Лос-Анджелес на том же поезде, что привез туда труп Рудольфа Валентино в октябре 1926 года. Чикаго, Лос-Анджелес, Лос-Анджелес, Чикаго. Имея некие важные связи, он смог открыть в испаноговорящих barrios несколько кинотеатров. Среди его знакомых числились молодой Индио Фернандес, еще бывший актером массовки в Голливуде, облаченным в облегающие штаны и с sombrero на голове, прекрасная Лолита дель Рио, «еще одна escuincla, пытавшаяся пробиться в Голливуде», а также сыновья Аль Капоне. По крайней мере, он так говорил. Трудно было отличить правду от вымысла, потому что отец Энрике рассказывал эту историю столько раз, что сам начинал путаться в ней.
Несомненно лишь, что некий начинающий мексиканский режиссер сказал ему вот что: «Искусство сильнее, чем война, Энрике. Опаснее, чем охваченный страхом табун лошадей. Значительнее, чем «маузер», аэроплан, чем все силы союзников, вместе взятые. Ты представить себе не можешь, какое это великое оружие – кино».
И это было правдой. Разве он не влюбился в дублершу Греты Гарбо, миниатюрную кубинку по имени Глэдис Вон (урожденную Васконселос)‡, не взял ее в жены и не поместил в золотую клетку в Тампако, где ее тело состарилось раньше времени оттого, что она так много и часто рожала? Ее старшенький, Энрике, стал, однако, ее утешением, особенно учитывая, что ее мужа никогда не было дома, а если он и приезжал на какое-то время, то уделял ей не слишком уж много внимания. Было так чудесно смотреть на лицо этого мальчика и видеть в нем отражение своего лица, ох уж эти бледно-серебристые, как у белого волка, глаза, высокие скулы и изящный нос, подтверждающий несомненное аристократическое происхождение Васконселос, бледная как лук тонкая кожа, точно такая, как у Греты Гарбо. Она любила Энрике-младшего как самое себя, но, как только он достаточно подрос, отец забрал его у нее и отправил в школу в Соединенных Штатах.
Энрике Арагон-младший не унаследовал у родителей никаких экстраординарных способностей, кроме способности сорить деньгами. Его отец взял на себя обучение сына управлению кинотеатрами. В конце-то концов, важно было лишь, чтобы у него имелось дело, благодаря которому он мог бы прокормить семью, и после нескольких провалившихся попыток выступить в роли актера, Энрике уяснил для себя, что очень важно стать кем-то, чем-то, хотя и понятия не имел кем или чем именно. Пока же он работал помощником своего отца. «Все что угодно, – сказал Энрике-старший, – лишь бы ты не стал официантом или геем».
† До чего же иронична порой история. Кузену этого самого Каррансы также пришлось покинуть страну, поскольку он носил ту же фамилию. Он сбежал в Сан-Антонио, Техас, где открыл мясной магазин «Лавка Каррансы», который существовал до недавнего времени уже как ресторан, но все еще под управлением его наследников. Таким образом у Венустиано Каррансы, мясника сапатистов, оказался кузен, который тоже прославился как мясник, хотя с сапатистами дела не имел. Каррансы, обосновавшиеся в Сан-Антонио, вошли в историю благодаря изумительным грудинке и копченым сосискам, которые я очень рекомендовала всем, до тех самых пор, пока их бизнес не прекратился из-за пожара.