«Ух, как патетически» — хмыкнул про себя Затонов и, убедившись, что девушка увлечённо занимается своей работой, тихо удалился из её сектора лабораторного блока. Надо было успеть освободить оборудование до начала работы с модификантами. Конечно, на выращивание небольших деревьев и кустов в репликаторах нужно во много раз меньше времени, чем на создание в них человеческих младенцев, но вот на качественную очистку рабочих камер тоже требуются никак не минуты. А подполковник все‑таки хотел сделать Сюзанне сюрприз. Но она успела огорошить его раньше:
— Пашенька, а давай щеночка заведём? — предложение девушки последовало во время завтрака.
Затонов поперхнулся кофе и закашлялся. Сюзанна встала и с заметным удовольствием с размаху похлопала его по спине.
— Совсем не любишь собак?
Он обстоятельно вытер губы салфеткой, соображая, как лучше ответить, и признался:
— Не особо, — и, не дожидаясь дополнительных вопросов, пояснил: — У дальних родственников сука неизвестного происхождения была. Как в гостях у них были, обязательно лезла облизывать. Вечно слюни текли, шерсть во всем доме, а однажды меня цапнула, когда я ей всего лишь за ухом хотел почесать. Та ещё дура была.
— Но я‑то предлагаю умную собаку завести, — парировала девушка, — жесткошёрстную — они практически не линяют, если время от времени тримминговать — и совершенно при этом не слюнявую.
— Какой породы? — поинтересовался подполковник. Он совсем не собирался соглашаться, но сначала надо было подобрать какие‑то достаточно веские аргументы для отказа.
— Волкодав, — немедленно ответила Сюзанна.
— Ирландский волкодав или алабай [19]? — решил уточнить Затонов. Хотя на счёт среднеазиатской овчарки он, кажется, был неправ — алабаи к жесткошёрстным вроде бы не относились.
— Нет, ни то, ни другое, милый мой. Генетики специально вывели новую породу и назвали её Волкодавом. Разумность, как почти у всех высших животных на Наташке, примерно на уровне трёх–четырехлетнего ребёнка.
— Чего?! У высших животных на Наташке есть разум? — удивлённо переспросил Затонов.
— Угу, — ответила своим любимым словом девушка, — теперь они будут строго соответствовать поговорке «все понимает, только сказать ничего не может».
— Как это?! — брови Затонова поползли ещё выше. — И зачем это было надо? — подполковник совершенно не понимал такого, с его точки зрения, издевательства над живностью.
— Ну, вероятно, натренировавшись на геноме человека, — начала высказывать своё мнение Сюзанна, — специалисты «Генетик компани» применили наработки и на высших животных. Ведь в любом случае их требовалось адаптировать под довольно высокий фон радиоактивного излучения на Наташке.
— А импринтинг? Нахрена они заложили импринтинг практически во всех крупных зверюг?
— Не во всех, — тут же поправила его Сюзанна, — свиньи, коровы, домашние козы и им подобные ни разума, ни, соответственно, способности к запечатлению не имеют. И о волках почему‑то не позаботились. Может быть потому, что в истории Земли случаев надёжного одомашнивания волков практически не зафиксировано?
— Сколько волка не корми, все равно в лес смотрит? — сообразил подполковник. — Не есть факт. Собаки, если не ошибаюсь, от волков и произошли.
— Возможно, милый, хотя на сто процентов это до сих пор не доказано. А разумные собаки–модификанты… Я бы тоже не стала с бухты–барахты проводить такие разработки без гарантии, что это не сорвёт весь эксперимент на Наташке. И, в то же время, сама по себе задача внедрения импринтинга в геном животных очень интересна именно с точки зрения прикладной генной инженерии. Впрочем, сейчас об этом говорить уже поздно, по степям Наташки уже носятся табуны относительно разумных — во всяком случае, словесные команды понимать должны — лошадей, в лесах хватает разных совсем не дурных хищников, а во внутренних морях плавают очень умненькие дельфины, — наставительно сообщила девушка. — Пашенька, ну давай сами проверим. У нас же биорепликаторов все равно больше, чем удвоенное количество имеющихся генных карт.
— А шестьдесят малышей на континент хватит, чтобы они смогли стать полноценным народом? — ушёл от ответа Затонов. — Я где‑то читал, что необходимый минимум исчисляется чуть ли не сотнями тысяч человек, иначе из‑за близкородственных связей начинается вырождение. И вообще — близкородственные связи, это ведь инцест? — подполковник заметно поморщился. — Как‑то это попахивает…
— Брось, Паша, — улыбнулась Сюзанна, глядя на его скривившееся лицо, — это в тебе классическое ханжеское воспитание говорит. Конечно, потомство от близких родственников не очень‑то желательно именно с точки зрения генетики. Но никак не в этом случае. Во–первых, я тебе уже говорила об этом, у модификантов предусмотрен защитный механизм от критических повреждений генотипа. И, хотя он в первую очередь предназначен для предотвращения существенных изменений комбинации генов при высоком уровне радиации, в этом случае он тоже поможет. Одновременно, все тот же повышенный радиоактивный фон будет все‑таки вносить определённые изменения в геном — то есть цвет глаз от мамы и папы не всегда однозначно будет зависеть. И потом относительно близкородственные связи — двоюродные братья и сестры, что до сих пор разрешено в законодательствах многих стран — будут необходимы только на первых этапах.
19