— Ну как, уходим? — спросил Джон, оказавшийся у нее за спиной. Он обнял ее. Не оборачиваясь, Ровена прижалась к его груди, с благодарностью впитывая знакомое тепло и радуясь — есть мужчина, которым заботится о ней и с кем сегодня ночью она займется любовью.
Интересно, а Дебби Кребс знакомо такое чувство?
Топаз Росси и Джо Голдштейн уходили в числе последних. Джо не помнил, чтобы так веселился, может, на игре команды «Метс», когда она побеждала? Он провел потрясающий вечер. Его без конца поздравляли, хвалили за блестящую деятельность на Эн-би-си, а потом стали поздравлять по новой, узнав о помолвке. Топаз тоже принимала поздравления, а ее платье произвело фурор. Ее без конца снимали — то для «Ванити фэр», то для «Джи Кью», дня «Вог» и «Вуменс веа дейли»[15] А Лиз Смит расспрашивала о деталях ее наряда. Голдштейн буквально лопался от гордости.
— Такая жена, как ты, — подарок судьбы, — сказал он.
— Равно как и такой муж, — ответила она, и они посмотрели в глаза друг другу, буквально купаясь в страстном влечении. Им хотелось поцеловаться, но они не могли себе позволить в таком окружении.
— Потом, — прошептал Джо ей на ухо.
Топаз буквально сияла весь вечер. Улыбка светилась очарованием, смех звучал искренне и непринужденно, она радовалась каждому новому знакомству и с удовольствием шутила с друзьями.
— Что на тебя нашло? — спросил Голдштейн перед ходом и, поцеловав ей руку, чмокнул в кончик носа.
— Все из-за тебя. Твои слова четыре часа назад…
— И все? Только поэтому?
— Ну, может, и еще кое-что, — призналась она, поманив его за собой к столу в центре зала.
— Здесь сидела Ровена Гордон! — воскликнул Джо.
Улыбаясь, Топаз полезла к себе за пазуху и вынула маленький диктофон.
— Помнишь интервью с Дэвидом Левиным?
— Конечно, — ответил он.
— Ну так вот. Диктофон весь вечер был у меня там. А…
— Цветы! Ты хочешь сказать, что спрятала диктофон в вазу?
— Именно так, — сказала Топаз, улыбаясь.
26
Уилл Маклеод, менеджер гастролей «Атомик масс», прохаживался за сценой со свирепым выражением лица — в такие минуты с ним предпочитали не связываться. От его внимания не ускользало ничего, что могло привести к неприятностям, он смотрел, все ли нормально у музыкантов, решал за вечер миллионы проблем, начиная от воды, попавшей в усилители, до получения разрешения на посадку частного самолета. И неустанно проверял и проверял список гостей. Его карточка-пропуск моталась на груди, и охранники — будь то в Европе, Америке или на Дальнем Востоке — почти никогда не требовали предъявить ее. Едва взглянув на Уилла, они понимали — лучше держаться от этого пария подальше, если, конечно, не горишь желанием стать инвалидом.
Есть такой феномен в тяжелом роке — за грубоватым видом музыкантов скрываются мягкие, сердечные мужчины-семьянины, постоянно тоскующие о женах и дочурках, оставленных дома где-нибудь в Алабаме. Что до Уилла Маклеода, то под суровым обликом скрывалось и суровое нутро. Уроженец Глазго, он был одинок, и главную его заботу составляли музыканты — чтобы гастроли проходили хорошо, вовремя выплачивалась зарплата, чтобы не было проблем с напитками. Семью Маклеод заводить не хотел, он привык к независимости и жизни на колесах. Но если заводил друга, то оставался верным ему на всю жизнь.
После трех гастрольных туров «Атомик масс» вокруг света не только музыканты, но их жены и подруги стали его друзьями. И их менеджер, Барбара Линкольн.
Маклеод сам себе удивлялся. Барбара, мягко говоря, не в его стиле. Во-первых, женщина, что при любых обстоятельствах мешало дружбе, во-вторых, его начальница, это опять-таки еще больше отдаляло ее от него, в-третьих, про нее не скажешь «своя в доску». В редких случаях Маклеоду выпадало несчастье иметь дело с женщиной во время гастролей — ну и кто же это был: девушка-официантка, помощница костюмера, очень редко женщина — водитель грузовика, на котором они перевозили свое хозяйство, и что от таких можно ждать? Всегда готова, когда ребятам надо, громко хохочет над грязными шутками. Он закрывал глаза, если кто-то из членов гастрольной группы, отойдя за грузовик, развлекался с девицами, ругавшимися покрепче любого солдата.
Барбара совсем из другого теста. Если она и появлялась, то в наряде от Шанель или Армани, при полном макияже. Она не шутила с ребятами (если мальчики читали порножурналы, а мисс Линкольн входила, они засовывали их под диванные подушки), не тратила времени на разговоры с ними. Она смотрела, все ли нормально, потом направлялась к промоутерам и представителям местной компании грамзаписи, представлялась и приступала к делу. Если она заходила в производственное помещение, то через пять минут полностью владела ситуацией. Наблюдая за ней, Маклеод удивлялся — надо же, телефонная трубка не пришита к ее уху.