Пребывание карфагенских войск на зимних квартирах в Капуе римская анналистическая традиция считает одной из серьезнейших стратегических ошибок Ганнибала[496]. Ливий [23,18,11-12] яркими красками рисует разложение пунийской армии: «Тех, кого не победили никакие лишения, погубили слишком обильные удобства и неумеренные удовольствия — и это тем больше, чем с большей жадностью они с непривычки в них погрузились. Дело в том, что сон, и вино, и пиршества, и блудницы, и бани, и безделье, по привычке изо дня в день все более привлекательные, так ослабили их тела и души, что позже их больше поддерживали прежние победы, чем наличные силы». И далее [23, 18, 14-16]: «Итак, клянусь Геркулесом, как если бы он вышел из Капуи с другой армией, он не сохранил ничего от прежней дисциплины, ибо многие, спутавшись с блудницами, развратились, и, как только их стали держать в палатках, а также заставлять переносить походы и другие военные невзгоды, у них, подобно новобранцам, не хватило ни физических, ни душевных сил. И затем в течение всего лета многие без отпусков покидали знамена, и не было для дезертиров другого прибежища, кроме Капуи» [ср. также у Диодора, 26, 11; Вал., Макс, 9, 1, 9].
В этом описании нельзя не заметить определенного преувеличения; действительно, многолетние последующие боевые операции Ганнибала в Италии показывают, что ущерб, нанесенный его войскам зимовкой в Капуе, был не так велик, как это представляет своему читателю Тит Ливий. Тем не менее упадок прежней дисциплины, очевидно, очень остро ощущался (хотя бы и не в таких масштабах) и самим Ганнибалом, и вообще всеми наблюдателями.
Как бы то ни было, едва только спали холода, Ганнибал снова повел свою армию к Касилину, гарнизон которого и население жестоко страдали в осаде от голода. Рассказывали, что люди бросались со стен, подставляя грудь ударам вражеских копий, предпочитая смерть невыносимым мукам. Надежды на скорую помощь у осажденных, казалось, не было: Марцелл все свое внимание уделял Ноле, а диктатор М. Юний Пера отправился в Рим для гаданий, запретив начальнику конницы Тиберию Семпронию Гракху предпринимать какие бы то ни было действия. Урок кампании Фабия и Минуция хорошо запомнился. Единственное, что позволил себе Гракх, — это спускать вниз по Вольтурну в бочках зерно, пока однажды течение не прибило бочки к берегу и ими не завладели пунийцы. Пробовали еще высыпать в реку орехи, которые в городе вылавливали корзинами, однако толку от этого было мало. Изнемогавшие от голода касилинцы и римские воины начали есть кожу, траву, крыс. Видя, что солдаты Ганнибала распахали поле перед городской стеной, они побросали туда семена репы.
Однако и Ганнибал, может быть, по причинам, нашедшим отражение в приведенных выше словах Ливия, не предпринимал решительных действий. Очевидно, если римляне еще не чувствовали себя в состоянии решиться на новое генеральное сражение, то и Ганнибал после зимовки в Капуе не видел такой возможности для себя. Понимая, что осада Касилина сковывает его силы и заставляет напрасно тратить время (недаром ему приписывается раздраженный возглас: «Неужели мне суждено сидеть у Касилина, пока не вырастет репа?»), не решаясь захватить город силой, Ганнибал пошел в конце концов на переговоры. За выкуп в 7 унций золота с человека он разрешил осажденным покинуть город.
496
У. Карштедт (см.: Meltzer О. GK, III. S. 445, прим. 2) отрицает достоверность повествований о зимовке Ганнибала в Капуе, считая вообще излишним их анализировать. Такова же позиция К.Неймана (Neumann С. Das Zeitalter... S. 393), а также Дж. Босси (Bossi G. La guerra... P. 52), который отмечает в особенности, что и после зимовки в Капуе Ганнибал в течение многих лет воевал на юге Италии и одерживал там победы. Аналогичной точки зрения придерживался и Т. Додж (Dodge Th. A. Hannibal. P. 406-407): конечно, пребывание в Капуе вело к отдельным нарушениям дисциплины, но в целом армия Ганнибала сохраняла порядок и боеспособность. Однако уже Т. Моммзен (История Рима. Т. 1. С. 581] не сомневался в достоверности римской традиции. Ж. Вальтер (Walter G. La destruction. P. 364) думает, что в основе своей рассказ Ливия о зимовке Ганнибала в Капуе соответствует действительному положению вещей, хотя в нем есть и бесспорные преувеличения. Ср. по этому поводу также: Pais Е. Storia di Roma durante le guerre Puniche. Vol. I. P. 261-262.