Посольство Сифакса, естественно, не заставило Сципиона изменить своих планов. Точных сведений о количестве пехотинцев и всадников, которыми он располагал, нет; различные авторы, сочинениями которых пользовался Тит Ливий [см.: 29, 25], дают цифры от 12 200 до 35000. Стянув войска в Лилибей, Сципион погрузил их на 440 кораблей и приказал держать курс на Эмпорию. Высадились римляне, однако, у Прекрасного мыса [Ливий, 29, 27] и там на холмах разбили свой лагерь [Ливий, 29, 28][543].
VI
Появление в Африке огромной римской армии во главе со Сципионом, хотя этого и ожидали давно, вызвало там жгучую тревогу и опасения за будущее. Дороги заполнили толпы народа: люди уходили под защиту городских укреплений, пастухи угоняли скот. Положение Карфагена было достаточно сложным. Он не располагал на месте ни сколько-нибудь сильной армией, ни надежными полководцами. Единственный из них, Гасдрубал сын Гисгона, стяжал известность главным образом тем, что проигрывал Сципиону одно сражение за другим. Поэтому, добавляет Тит Ливий [29, 28], как если бы Сципион намеревался сразу же идти к Карфагену, в городе призвали к оружию всех, кто мог сражаться, ворота заперли, на стенах и сторожевых постах расставили вооруженных стражей, всю ночь напролет бодрствовали, ожидая нападения. Однако Сципион отправил свой флот в Утику, несколько отошел от моря и расположился на холмах примерно в одной миле от Утики. Там с его постами столкнулись карфагенские всадники (1000 человек), посланные в разведку, а также чтобы помешать римлянам сгружаться с кораблей. Несколько всадников погибли в сражении, многие были убиты при отступлении, и среди них —командир отряда Ганнон [Ливий, 29, 29]. Сципион опустошил поля и занял один из ближайших ливийских городов. Однако наиболее существенным для интересов Сципиона было то, что в его лагерь прибыл Массанасса, как раз в этот момент ожесточенно боровшийся за власть над массилиями со своим родственником Лакумасой и его опекуном Макетуллом и потерпевший в этой борьбе сокрушительное поражение, ведущий жизнь предводителя полуразбойничьей бродячей шайки[544]. Сципион получил желаемую возможность вмешаться в нумидийские дела и поставить у власти всем обязанного Риму и безусловно покорного царя.
Карфагеняне, потеряв сильный отряд всадников вместе с командиром, приняли меры к формированию нового кавалерийского соединения и во главе его поставили Ганнона сына Гамилькара, который, продолжая вербовку наемников, главным образом среди нумидийцев, быстро довел численность своей команды до 4000 человек и занял небольшой город Салэку примерно в 15 милях от Утики. Одновременно он призвал на помощь Гасдрубала сына Гисгона и Сифакса. Сципион решил прежде всего уничтожить пунийских кавалеристов в Салэке. По его приказанию Массанасса выманил Ганнона сына Гамилькара с его воинами из города, а затем, в самый разгар сражения, в дело вступили римские всадники и окружили карфагенян[545]. Около 1000 из них (и в этой группе Ганнон сын Гамилькара) были отрезаны от своих и перебиты. Остальные пытались ускакать, однако во время бегства около 2000 человек, в том числе не менее 200 собственно карфагенских всадников (по Орозию, 11000 человек), погибли или попали в плен [Ливий, 29, 34; Орозий, 4, 18, 17].
Рассказывая об этом столкновении, Тит Ливий замечает, что не все авторы повествуют о гибели двух карфагенских военачальников, имена которых одинаковы, в двух кавалерийских сражениях, опасаясь совершить ошибку, дважды рассказав об одном и том же деле; к тому же Цэлий Антипатр и Валерий Антиат говорят не о гибели, а о пленении Ганнона [Ливий, 29, 35]. У самого Ливия, как можно видеть, была иная точка зрения (в своем изложении мы придерживаемся его версии), хотя он и не вступает в прямую полемику ни с этими историографами, ни с теми, чьих имен не называет. В нашем распоряжении нет источников, которые могли бы подтвердить или опровергнуть ту или иную традицию. Факт, что использованное Ливием предание не было общепринятым, свидетельствует, во всяком случае, об одном: в римской анналистике существовали по этому поводу серьезные сомнения. По-разному говорили и о судьбе Ганнона. Однако можно, как нам кажется, привести некоторые аргументы в поддержку традиции, принятой Ливием. Обращает на себя внимание прежде всего то обстоятельство, что ход обоих сражений не совпадает между собой; Ливий подчеркивает, что оба Ганнона — разные люди: в первом случае он называет Ганнона «молодым» и не указывает его отчества, тогда как во втором дает отчество «сын Гамилькара». Совпадение личных имен обоих военачальников само по себе не может свидетельствовать о наличии так называемой редупликации традиции, если учесть исключительно широкое распространение у карфагенян, в том числе и в аристократических кругах, таких имен, как Ганнон, Гасдрубал, Гамилькар, Ганнибал[546].
544
Рассказ Ливия о борьбе за власть в Нумидии кажется более правдоподобным, нежели версия Аппиана [Aпп., Лив., 10-11], согласно которой события разворачивались совершенно иначе. Гасдрубал сын Гисгона, пишет Аппиан, обещал отдать Софонисбу Массанассе, однако, пока оба они находились в Испании, карфагенское правительство без их ведома выдало Софонисбу за Сифакса. Узнав об этом, Массанасса заключил тайный союз со Сципионом, а Гасдрубал, хотя и был глубоко оскорблен за дочь и ее прежнего жениха, тем не менее решил устранить Массанассу, когда тот возвращался из Испании в Африку. Массанасса бежал от убийц и с тех пор вел жизнь бродячего разбойника. Карфагеняне и Сифакс намеревались сначала разгромить Массанассу, а уже потом начать борьбу с римлянами. Повествование Аппиана исключается уже по той причине, что брак Софонисбы не был возможен без согласия ее отца.
545
Это указание Ливия более правдоподобно, чем традиция Аппиана [Лив., 13], согласно которой после переправы Сципиона Гасдрубал и Сифакс стали лагерем недалеко от Утики и там же, но отдельно от них, расположился Массанасса. С ним (будто бы) карфагеняне и Сифакс притворно заключили союз. Действия Сципиона после высадки по прибытии из Африки, даже как их изображает Аппиан [Лив., 14-15], не могли бы иметь места, если бы он ощущал постоянную угрозу из расположенного неподалеку карфагенского лагеря. Не случайно Аппиан [Лив., 14] говорит о том, что Сифаке увел свои войска в Нумидию. Аппиан явно переносит сюда обстоятельства более позднего времени. Что же касается их взаимоотношений с Массанассой, то они были целиком враждебными, борьба шла не на жизнь, а на смерть, и, следовательно, версия Ливия более точно соответствует расстановке политических сил в Африке. Карфагеняне не могли всерьез рассчитывать на нейтралитет Массанассы или на его доверчивость, так что этот «союз» мог только углубить и без того затруднительное положение, тогда как Массанасса — открытый враг был опасен лишь постольку, поскольку он действовал вместе со Сципионом. Соответственно приходится отвергнуть и версию Аппиана о столкновении римлян с Ганноном сыном Гамилькара [Aпп., Лив., 14]. Массанасса будто бы тайно побывал у Сципиона и договорился, что он расположит засаду у Башни Агафокла, недалеко от Утики, а потом убедил Гасдрубала послать Ганнона со всадниками занять Утику. Подойдя к Башне, Ганнон с небольшим числом всадников поскакал в Утику, а остальные по приказанию Массанассы вступили в бой с римлянами. Некоторое время спустя на карфагенян напали и нумидийцы. Когда битва кончилась, Массанасса захватил Ганнона, отвел его к Сципиону, а потом обменял его на свою мать. Все эти подробности кажутся совершенно невероятными, если не предположить, что карфагенское командование вдруг позабыло, с кем оно имеет дело и какого рода «союз» оно, по словам Аппиана, заключило.
546
Ср. также: Zielinski Th. Die letzten Jahre. P. 27-36. Г. Фальтин (см.: Neumann С. Das Zeitalter. S. 522) принимает версию Аппиана и считает, что в повествовании Ливия имела место редупликация традиции. Ст. Гзелль (HAAN, IV. Р. 216) и X. Скаллард (Scullard Н. Н. Scipio Africanus. P. 120, 189-1191) в целом следуют традиции Ливия. Э. Пайс (Pais Е. Storia, II. Р. 496) не занимает определенной позиции.