В жизни Греции финикияне сыграли очень большую роль. Им греки обязаны алфавитом (Herod., V, 58).[70] «Ориентализирующий» стиль расписной керамики возник под непосредственным влиянием «микенизирующего» ханаанейского искусства[71]. Наконец, через посредство финикиян греки познакомились со многими достижениями тогдашней науки.[72]
Одним из контрагентов Тира в его западносредиземноморской торговле в конце II тысячелетия до н. э. была область, называвшаяся в Библии словом tarsils, а в греческой литературе — Ταρτέσσος. Современными историками неоднократно пред-поселений в Эгейском бассейне в конце II тысячелетия (Eissfeldt О. Phoiniker und Phoinikia. Стб. 380сл.) принимались попытки опровергнуть принятую в науке идентификацию этих топонимов. Так, испанский археолог П. Бош-Гимпера пытался доказать, что библейский Таршиш следует отождествлять не с Тартессом, а с малоазиатским Тарсом[73]. Однако такая идентификация представляется все же недостаточно обоснованной. В аккадских источниках Тарс именуется Tarzi[74], а одновременно встречается и термин Tarsisu, полностью соответствующий еврейскому tarsis и обозначающий своеобразный «край света», до которого простиралось могущество ассирийских царей[75]. Показательно, что связи финикиян с Таршишем осуществлялись только морским путем, причем термин «корабль таршишский» ('oni tarsis) превратился постепенно в terminus technicus для обозначения кораблей дальнего плавания, совершавших рейсы, в частности в Офир (I Reg., XXII, 49)[76]. Все сказанное заставляет локализировать страну Таршиш на самых дальних окраинах Средиземноморского бассейна, вероятнее всего в устье реки Гвадалквивир на юге Пиренейского полуострова, где находился и Тартесс греческих авторов[77].
В связи со сказанным привлекает внимание и дебатировавшийся в литературе вопрос о значении термина tarsis и о его фонетической связи с греческим Ταρέσσος. В. Φ. Олбрайт пытался толковать слово tarsis как имя в форме taqtil от глагола räsis, предлагая перевод «рудник», «плавильня». По мнению Олбрайта, при заимствовании этого слова греками из финикийского языка (tarsis—Ταρτέσσος) имела место замена семитического sv греческим σ (*Ταρσις) с последующей ассимиляцией первого σ начальному τ и слиянием окончания -ις с архаическим греческим -εσσος[78]. Однако это предположение вряд ли правильно. Для греческого языка характерен вообще не переход ς в τ, а обратный процесс. Более того, в большинстве греческих диалектов группы согласных «плавная+ς» не изменяются и только в аттическом диалекте ρσ переходит в ρρ (ср. ионич. ταρσός, аттич. ταρρός — «сушилка», «плетенка»)[79]. Переход ς в τ в аттическом диалекте представляет собой сравнительно позднее явление. Против мнения Олбрайта говорят и передача в Септуагинте этого же имени словом Θάρσις, и форма Ταρσηίου, сохранившаяся у Полибия (III, 24, 2 и 4)[80]. Как справедливо отмечает Л. Виккерт, греческое Μαστίας Ταρσηίου, имеющееся у Полибия, представляет собой неудачное воспроизведение латинской архаической формы Mastiam Tarseiom[81].
Очевидно, встречающееся у Полибия географическое обозначение через реконструированную Л. Виккертом форму восходит к финикийскому термину, употребленному в пунийской редакции договора Карфагена с Римом. Что же касается классической греческой формы, то она, вероятно, возникла независимо от своего финикийского эквивалента. И та, и другая воспроизводили каждая своими фонетическими средствами местное тартесское наименование[82].
Сколько-нибудь подробные и достоверные сведения по ранней истории Тартесса отсутствуют. В сокращении «Истории» Помпея Трога, составленном Юстином, сохранились лишь очень краткие свидетельства о том, что деятельности полумифического основателя тартесской царской династии — Хабида приписывалось создание законов, изобретение земледелия, а также разделение гражданского коллектива («плебса») между семью городами, т.е. по территориальному признаку. У Стефана Византийского названы тартесские города Элибирга и Ибилла (St. Byz., s. vv. Έλιβύργη и "Ιβυλλη). Если понимать Юстина буквально, то придется прийти к выводу, что в Тартессе территориальное деление не затронуло аристократическую верхушку. Это, однако, маловероятно. Видимо, Юстин в данном случае неточно передает терминологию Помпея Трога. Не вполне ясно, насколько отрывочные сведения Юстина (XLIV, 4, 10-14) соответствуют действительности. Быть может, на изложение Помпея Трога оказало воздействие стремление, обычное для греко-римской философской литературы, конструировать образ мудрого царя-законодателя, приобщающего варваров к цивилизации. Однако упоминание имени Хабида, не встречающегося в других источниках, позволяет предполагать, что в основе рассказа Помпея Трога лежала тартесская традиция, отражавшая реальные факты. Сказанное не противоречит тому, что в действительности появление земледелия, создание территориальной организации государства и запись законов были результатом длительного процесса развития, не будучи связанными с деятельностью одного какого-то царя-реформатора[83].
70
Справедливая критика, которой С.Я.Лурье подверг построения В. Георгиева, избавляет нас от необходимости вновь рассматривать уже решенный в науке вопрос о происхождении греческого алфавита. Ср.: Лурье С. Я. 1) В. Георгиев. Проблемы минойского языка. София, 1953. [Рецензия] // ВДИ. 1954. №3. С. 108; 2) Язык и культура микенской Греции. М.; Л., 1957. С. 5-6.
71
Ср.: Блаватский В. Д. История античной расписной керамики. М., 1953. С. 80 сл. Автор, однако, преуменьшает, на наш взгляд, значение восточного влияния при формировании «ориентализирующего» стиля.
74
Luckenbill D. D. Ancient records of Assyria and Babylonia. Chicago, 1927. Vol. I. P. 207; Vol. II. P. 137. Ср. в хурритских текстах: Tarsa (Garstang J., Gurney O.R. The geography of the Hittite Empire. London, 1959. C. 61).
75
Messerschmidt L. Keilschrifttexte aus Assur historischen Inhaltes. Leipzig, 1911, N75; ср.: Jes., LXVI, 19.
77
«Тартесс же —остров против Геракловых Столпов» (Scholia Lycophr., 643). В этом известии, очевидно, нашел свое отражение факт распространения власти Тартесса на острова, прилегавшие к побережью Испании. См. также: Ps., XXII, 10 (масоретский извод Библии). Перипл Псевдо-Скимна (Per. Ps.-Scymn., 161 сл.) указывает, что Тартесс находился в двух днях плавания от Гадеса. Предположение, согласно которому название Тартесс первоначально прилагалось к району оз. Триронитида в Северной Африке (Мюленштейн Г. Историческое значение вопроса об этрусках // ВДИ. 1938. №4. С. 55; Hermann A. Atlantis und Tartessos. Petermanns Geographische Mitteilun-gen. 1927. N5—6. P. 145 сл.), не находит подтверждения в источниках С. Бартина (Bartina S. TarsTS. Verbum Domini. Vol. 34, 1956. N6. P. 342-348) также поддерживает локализацию Тартесса в устье Гвадалквивира (ср. также: Eusth., Ad Dionys. Perieg., 337; Strabo, 148).
78
Albright W.F. New light on the early history of the Phoenician colonization // BASOR. 1941. N83. P. 21-22. Таково мнение и X.-M. Сола-Соле (Sola-Sole J.-M. Miscelaneas punico-hispanas. II, 5. Tarshish у los comienzos de la colonizacion fenicia en Occidente. Sefarad. 1957. N1. P. 23-35).
79
Боровский Я. М. Краткий очерк греческой фонетики // Шантрен П. Историческая морфология греческого языка. М., 1953. С. 297, 314.
80
Garcia А. у Bellido. La peninsula Iberica en Ios comienzos de su historia. Madrid. 1953. P. 145-153.
82
Попытки А.Шультена (Schulten A. Die Etrusker in Spanien. Klio, 1930. C. 392-399) и его последователей (например: Мюленштейн Г. Историческое значение вопроса об этрусках) доказать, что Тартесс был основан этрусками, покоятся на случайном совпадении названия Ταρτέσσος с этрусским родовым именем tarte и поэтому не могут быть признаны убедительными. Не более обоснована ссылка А. Шультена (Schulten Α. Tartessos. Hamburg, 1950. С. 12сл.) на находку в южной Португалии «очень древней» надгробной надписи, выполненной греко-малоазиатским письмом, — zaronah, которую он сопоставляет с этрусским zeronai из надгробия с острова Лемнос. Из того текста, на который А. Шультен ссылается, может следовать только то, что этруски селились на территориях, принадлежавших Тартессу.
83
Очерки истории Тартесса см.: Schulten A. Tartessos. Hamburg, 1950; Bosch-Gimpera P. La formacion de los pueblos de Espafia. C. 160; Мишулин A. В. Античная Испания. M.; Л., 1952. С. 202-220; A. Garcia у Bellido. Vier Probleme der iberischen Geschichte und Kunst. Bd. 38. Klio, 1960. C. 128-132.