Таким образом, вряд ли можно сомневаться в том, что на юге Испании, в Тартессе, в конце II — начале I тысячелетия до н. э. существовало рабовладельческое государство[84]. Интересные сведения об этом государстве имеются у Авиена (Ora marit., 462), согласно которому река Тадер (ныне Сегура, к северу от Картахены) была границей Тартесса. Геродот (I, 163) рассказывает, что царь Тартесса Аргантоний приглашал фокейцев покинуть Ионию и заселить часть его страны, где они пожелают. Отсюда можно сделать вывод, что основанные в VII в. до н. э. колонии на Пиренейском полуострове, по крайней мере некоторые из них, например Майнака, были расположены на территории, первоначально принадлежавшей Тартессу.
Значительного развития достигли в Тартессе ремесло и торговля. Он был крупным экспортером драгоценного металла и посредником по доставке на средиземноморский рынок британского и галисийского олова. Уже в середине II тысячелетия до н. э. он имел прочные связи с Эгейским бассейном[85]. Не мудрено, что финикияне направили свои усилия прежде всего на то, чтобы обосноваться на юге Пиренейского полуострова, у Гибралтарского пролива и, пользуясь старинными торговыми путями, закрепить за собой подступы к ценным источникам сырья.
В современной литературе была сделана попытка пересмотреть традиционную датировку основания финикийских колоний в южной Испании. Ю.Белох, полностью отрицавший достоверность исторического предания, как библейского, так и греческого, утверждал, что финикийская торговля в Испании началась только в VIII в.[86] П.Диксон полагал, что нет материалов, позволяющих датировать основание Гадеса временем около 1100 г., поскольку финикийские памятники из этого района датируются периодом не ранее VIII в.[87] Примерно такую же позицию занял и Д. Д. Петере, датировавший основание Гадеса временем около 850 г.[88] Развивая эту точку зрения, Карпентер утверждал, что путешествия финикиян в конце II тысячелетия в Тартесс неправдоподобны. По его мнению, до появления на Пиренейском полуострове греков, т.е. до VII в., торговля здесь вообще отсутствовала; древнейшие же финикийские материалы датируются, как он полагал, VI в.[89] П. Бош-Гимпера развил стройную и на первый взгляд убедительную систему доводов, долженствующих опровергнуть традиционную хронологию. По его мнению, в XI в. финикийской торговле препятствовали гегемония на море чакара и филистимлян, затруднявшая даже египетское мореплавание, а также военные действия ассирийцев. Финикийская торговля, как полагал П. Бош-Гимпера, началась в Западном Средиземноморье только в X в., когда была основана Утика[90]. А. В. Мишулин, основываясь на отсутствии археологического материала предшествующего периода, считал возможным датировать начало финикийской торговли в Западном Средиземноморье VIII-VII вв., а колонизацию финикиянами Испании относил ко времени после основания колонии на Эбессе, т. е. к концу VII — началу VI в. до н. э.[91]
Однако все эти предположения представляются недостаточно обоснованными. Вряд ли деятельность «морских» народов, хотя бы филистимлян или чакара, могла серьезно отразиться на развитии финикийской торговли. Ведь морское пиратство было повседневным явлением в конце II тысячелетия до н.э. (ср.: Thuc., I, 5); сами финикияне не чурались морского грабежа и были достаточно сильными, чтобы дать отпор любому противнику. Рассказ Ун-Амуна, на который ссылается П. Бош-Гимпера, относится к периоду крайнего ослабления Египта. Только оно позволило пиратам из сравнительно малозначительного переднеазиатского города предпринять враждебные действия против египетского посла. Характерно, что царь Библа, согласно этому рассказу, также отнесся к Ун-Амуну с большим высокомерием и предоставил ему кедр только после многократных и унизительных для достоинства Египта просьб. В то же время повесть о путешествиях Ун-Амуна не содержит каких-либо данных, которые свидетельствовали бы о враждебных взаимоотношениях финикиян Библа с филистимлянами и чакара или о слабости финикиян. То обстоятельство, что правитель Библа не хотел защищать Ун-Амуна от преследования чакара, еще не свидетельствует, что он не мог этого сделать.[92]
84
Сомнения в реальном существовании Тартесского государства, основанные на признании данных античной традиции по этому вопросу гипотетическими (Всемирная история. Т. I. М., 1956. С. 135), представляются малообоснованными. Собственно, с чисто ученой конструкцией по вопросу о Тартессе, основанной на гипотетических построениях предшественников, мы встречаемся только у Страбона (III, 149-151). В сообщениях же Геродота о Тартессе наряду со сказочными мотивами нетрудно разглядеть и исторически достоверные детали.
85
Dixon P. The Iberians of Spain and their relations with the Aegean world. London, 1940. C. 18; Bosch-Gimpera P. Etnologia de la peninsula Iberica. Barcelona, 1932. C. 246; Чайлд Г. У истоков европейской цивилизации. М., 1952. С. 371-373, 450.
88
Петерс Д. Д. Финикийская и греческая колонизация на Пиренейском полуострове. Уч. зап. МГПИ. 1942. С. 133.
89
Цит. по: Schefold К. Orient, Hellas und Rom in der archaologischer Forschung seit 1939. Bern, 1949. S. 227.
90
Bosch-Gimpera P. 1) La formacion de los pueblos de Espafla. P. 167; 2) Pheniciens et Grecs dans l'Extreme-Oxident. La Nouvelle Clio, 1951, №9-10. P. 272; Lorimer H. L. Homer and the monuments. P. 66.
92
Путешествие Ун-Амуна в Библ. Издание текста и исследование М. А. Коростовцева. М., 1960.