Самой крупной колонией Тира в Северной Африке стал Карфаген. Об основании этого города письменная традиция сохранила два различных варианта предания. Так, Аппиан (App., Lib., 1) сообщал: «Карфаген в Ливии основали финикияне за пятьдесят лет до падения Трои; основателями его были Зор (Ζώρος) и Кархедон (Καρχηδών)». Кроме Аппиана, это сообщение имелось у Евдокса Книдского (Scholia ad Eurip., Troad., 220) и у Евсевия (FHG, I, 190). Ст. Гзелль вполне обоснованно отмечал искусственный характер этой версии, восходящей, по словам Евсевия, к Филисту[177]. Действительно, в данном случае перед нами типичная этиологическая конструкция: Ζώρος сопоставляется с названием Тира (sör, ср.: I Reg., IX, 11; Jes., XXIII, 1, и т.д.); слово же Καρχηδών представляет собой греческое название Карфагена[178]. Датировать основание Карфагена по этим данным также не представляется возможным, хотя бы уже по той причине, что дата падения Трои по Филисту неизвестна. Очевидная недостоверность построения Филиста заставляет признать недостоверными и его хронологические указания.
Другое предание, восходящее, по словам Аппиана, к карфагенским и римским источникам, сообщает об основании Карфагена тирской царевной Дидоной-Элиссой, потерпевшей поражение в борьбе за власть со своим братом Пигмалионом. Помимо уже указанного выше отрывка из Аппиана, где это предание изложено крайне суммарно, оно приведено также у Вергилия (Aen., I, 335-370) и в наиболее полном виде у Юстина (XVIII, 4—б). Элисса как основательница города упомянута также у Солина Полигистора (XXVII, 9) и у Веллея Патеркула (I, 6, 4).
Значительный интерес представляет анонимный отрывок (FHG, I, 197), содержащий предание об Элиссе со ссылкой на Тимея. Приведем его полностью. «Тиоссо (Θειοσσώ). Тимеи говорит, что она по-финикийски звалась Элиссой и была сестрой Пигмалиона, царя тирийцев; ею, по его словам, был основан Карфаген, находящийся в Ливии. Когда ее муж был убит Пигмалионом, она, собрав имущество на корабль, бежала с некоторыми из граждан и, претерпев много бедствий, была занесена к берегам Ливии, и местными жителями была прозвана Дидоной (Δειδώ) за ее длительные скитания[179]. Основав же указанный город, она отказалась выйти замуж, когда ливийский царь пожелал на ней жениться; побуждаемая согражданами, она, ссылаясь на то, что необходимо произвести священный обряд для освобождения от клятвы, соорудила вблизи от дома большой костер и, возжегши его, бросилась в него из своего дома»[180].
Обычно в научной литературе отмечается близость этого варианта предания об основании Карфагена с рассказом Помпея Трога — Юстина; причем, согласно весьма распространенной точке зрения, текст Юстина является воспроизведением труда Тимея, с которым Помпей Трог мог ознакомиться либо непосредственно, либо через посредство неизвестных нам авторов[181]. Однако наряду с несомненным сходством в построении сюжета оба рассказа обнаруживают весьма существенные расхождения. Прежде всего у Юстина ни разу не упоминается имя Дидона, данное, согласно приведенному отрывку, Элиссе ливийцами. У Солина имя Дидона также не упомянуто. Предположить, что Помпей Трог, труд которого конспектировал Юстин, не знал о существовании этого имени, не представляется возможным. Юстин, проявлявший большой интерес ко всем деталям, связанным с происхождением того или иного государства или народа, также должен был обратить внимание на столь важный факт, как переименование основательницы города. Следовательно, остается допустить, что Помпей Трог считал имя Дидона, а значит, и ту версию предания, в которой оно имелось, недостоверной. На недостоверность этого предания намекает, по-видимому, и Веллей Патеркул, когда говорит, что «некий» автор называет Дидону Элиссой.
Помимо фрагмента Тимея, имя Дидона упоминается у Аппиана, Вергилия[182], а также у комментаторов последнего. В рассказе Аппиана (Lib., 1) говорится, что ливийцы оказали сопротивление высадке колонистов (έζωθούμενοι δ'ύπό τών Λιβύων),—деталь явно позднего происхождения, поскольку во фрагменте Тимея, цитированном выше, о сопротивлении ливийцев не сказано. Возможно, однако, что эта подробность восходит к римским источникам, использованным Аппианом. Сервий Грамматик (In Aen., IV, 36), давая объяснение имени Дидона (Dido id est virago — «Дидона, т.е. доблестная»), указывает, что оно было дано Дидоне в знак уважения к ее мужеству. Между тем ханаанейские языки не дают оснований для такого толкования.
178
П. Сэнта полагает, что в данной легенде нашел свое отражение постулируемый им факт основания Карфагена двумя этническими группами — финикиянами и киприотами-греками. По его мнению, наличие двух этнических групп в составе основателей города доказывается тем обстоятельством, что древнейшие погребения на холме Дермеш выполнены по методу трупоположения и снабжены финикийским инвентарем, тогда как погребения на холме Юноны представляют собой трупосожжения с инвентарем преимущественно критской или северосредиземноморской традиции (Cintas P. Ceramique punique. Paris, 1950. P. 564-577). Однако следует учесть, что погребения на холме Юноны датируются VII в. (ср.: АА. 1931. Р. 471-472) и связаны, очевидно, с появлением в городе нефиникийского населения через какое-то время после его основания. Письменная традиция также не содержит данных об участии киприотов-греков в основании Карфагена.
179
Ср.: App., Lib., I: Διδώ. В одном из поздних греческих словарей это имя переведено как πλανητίς — «блуждающая», перевод с финикийского.
180
Слово Θειοσσώ О. Мельтцер предлагал заменить на Οΐνουσσα (Meitzer О. Geschichte der Karthager. Bd. I. P. 463), тогда как Ст. Гзелль —на Δειδώ (Gsell St. Histoire ancienne de l'Afrique du Nord. Vol. I. P. 380). Обе конъектуры представляются слабо обоснованными. Это слово имеет характерную форму греческого женского имени. К тому же сам текст противопоставляет его финикийскому «Элисса» и ливийскому «Дидона».
181
Такова точка зрения О.Мельтцера (Meitzer О. Geschichte der Kartbager. Bd. I. С. 114) и Ст. Гзелля (Gsell St. Histoire ancienne de l'Afrique du Nord. Vol. I. P. 385сл.). Она же принята и М.Л.Гельцером (О некоторых вопросах социальной и экономической истории Финикии IX в. до н.э. // Древний мир. М., 1962. С. 222-223).
182
Версию Вергилия подробно исследовал О. Россбах (Rossbach О. Dido. P.-W. RE. Halbbd. IX. 1903. P. 426-433).