Заметим, кроме того, что Тимей в приведенном нами выше отрывке изображает гибель Дидоны как простое самоубийство, тогда как, по рассказу Юстина (XVIII, 6, 6-7), Элисса совершила перед самоубийством жертвоприношения. В нашем распоряжении имеется найденное в Карфагене и выполненное в «грецизирующем» стиле надгробие — рельефное изображение женщины, полулежащей на небольшом возвышении и готовящейся к совершению жертвенного возлияния. Согласно наиболее вероятному толкованию этого памятника, предложенному французскими археологами Ж. и С. Шарль-Пикарами, он связан с легендой о жертвоприношении легендарной основательницы Карфагена.[187]
Все эти материалы позволяют прийти к выводу, что рассказ Помпея Трога-Юстина воспроизводит карфагенскую традицию, значительно отличающуюся от той версии, которая сохранилась у Тимея.
Перед нами, однако, встает вопрос о степени достоверности всех вариантов предания. Другим, не менее важным, является вопрос о том, насколько единогласна карфагенская традиция, нет ли возможности установить какие-то иные пунийские предания, связанные с основанием города.
У Аппиана (Lib., 2) имеется примечательное указание относительно принятой самими карфагенянами системы летосчисления: «На семисотом году от основания города римляне отняли у них (карфагенян. — И. Ш.) Сицилию». Контекст Аппиана не оставляет места для сомнений в том, что и в указанном отрывке имелся в виду Карфаген.[188] Поскольку в данном тексте речь идет о завершении I Пунической войны, 700-й год от основания города соответствует 242 г. до н. э., и, следовательно, основание Карфагена датируется 942 г. С этим указанием Аппиана необходимо сопоставить сообщение П. Сэнта о находке в районе святилища Тиннит древнейшего финикийского храма[189]. Этот храм, находящийся в материковой скале ниже уровня моря, представляет собой почти квадратное помещение размером 1x1 м. Оно включало небольшой склеп, игравший роль «святого святых», и систему коридоров и переходов, представлявшую собой своеобразный лабиринт. Здесь найдены 7 фрагментов лампы, которая обнаруживает значительное сходство с финикийско-палестинскими лампами XI-X вв. Наряду с этим очень интересны обнаруженные в храме многочисленные фрагменты эгейской вазы протогеометрического стиля, имевшей, судя по реставрации П. Сэнта, высокое и широкое горло. Некоторые детали орнамента, а также характерная витая ручка позволяют, возможно, датировать вазу концом X в.[190] Однако, даже если принять более позднюю датировку вазы, не подлежит сомнению, что храм возник до начала планомерного заселения города. Наиболее вероятно, что его основание следует отнести к X в. Если учесть, что более позднее святилище Тиннит располагалось в районе этого древнейшего храма и, следовательно, имела место определенная преемственность культа, можно полагать, что хронология Аппиана в разобранном нами отрывке восходит к храмовой хронологии святилища Тиннит. Появление такого храма, который был открыт П. Сэнта, еще не означало основания колонии. Подобные храмы финикияне создавали на освоенных ими морских путях в наиболее важных пунктах, где они могли играть роль своеобразных опорных баз и ориентиров. Неудивительно, что храм был создан в наиболее стратегически важном районе Западного Средиземноморья — в районе Карфагена.
Как показали раскопки святилища Тиннит, планомерная колонизация территории, на которой был расположен Карфаген, началась в конце IX в. Еще в прошлом веке В. А. Крамер высказал предположение, что общепринятая дата основания Карфагена—814 г. — недостоверна и что наиболее вероятной датой основания города является 825 г. Он исходил из того, что почти все авторы, донесшие до наших дней античную традицию по данному вопросу, принимали датировку 825-823 гг. Кроме того, он указывал, что тирский историк Менандр (в передаче Иосифа Флавия: Contra Αρ., I, 18) датировал бегство Элиссы седьмым годом правления Пигмалиона, т. е., по мнению Крамера, 826 г. Не решаясь, однако, полностью отбросить датировку 814 г., он считал, что это был «год освящения»[191], а это вряд ли правильно.
Небольшая работа В. А. Крамера, изданная в Москве, не была замечена в научной литературе того времени. Ссылок на эту работу в больших и чрезвычайно подробных сводах О.Мельтцера и Ст. Гзелля нет. После появления работы Я. Ливера, посвященной хронологии Тира[192], тезис Крамера можно считать доказанным. Я. Ливер исходил из следующих посылок. Известно, что Карфаген был основан через 15-16 лет после смерти тирского царя Балеазара II (ср.: Fl. Ios., Contra Ар., I, 18), который, согласно данным недавно открытых анналов Салманассара III[193], вместе с израильским царем Иегу в 841 г. выплачивал дань Ассирии. Если принять дату основания Карфагена, предложенную вариантом Помпея Трога-Юстина, то тогда Балеазар II, правивший, согласно сообщению Иосифа Флавия, 6 лет, находился у власти с 846 по 841 г. Если же принять датировку варианта Тимея, то смерть Балеазара II следовало бы датировать 830-828 гг., что невозможно.
187
G. et С. Charles-Picard. La vie quotidienne de Carthage au temps d'Hannibal. Paris, 1959. P. 36.
188
Аппиану, несомненно, были хорошо известны принятые римскими историографами даты основания Рима в промежутке между 753 и 731 гг. (ср.: Зиман А. Легенда о римских царях, ее происхождение и развитие. СПб., 1896. С. 357-376), и уже по этой причине он не мог датировать конец I Пунической войны 700-м годом от основания Рима.
189
Cintas P. Ceramique punique. С. 490-502; Leglay. Nouveautes puniques. R. Afr. Vol. XCVI. P. 411; Julien A. Histoire de l'Afrique du Nord. Paris, 1951. P. 64; G. et C. Charles-Picard. La vie quotidienne de Carthage. P. 36 сл. Утверждение Б. X. Уормингтона об отсутствии финикийских материалов из Карфагена, которые могли бы быть датированы временем до середины VIII в. до н. э. (Warmingtoh В. Н.' Carthage. Р. 22), нам представляется слабо обоснованным, поскольку оно покоится на недостоверной, с нашей точки зрения, датировке храма Сэнта (см. прим. 154).
190
Мы исходим из хронологии Десбороу (Desborough V. R. d'A. Proto-Geometric pottery. Oxford, 1952. P. 294-295), а также хронологии протокоринфской керамики по Пэйну (Payne Η. G. Protokorynthische Vasenmalerei. Berlin, 1933. P. 10), который датирует ранние протокоринфские геометрические вазы, близкие по орнаменту к рассматриваемому объекту, IX — началом VIII в. Ср. также орнамент ваз, обнаруженных в геометрических погребениях Пирея (Δ. Р. Θεοχαρη. Ανασκαφή έν Πάλαια Κοκκινιά Πειραιώς. Πρακτικά της έν Αθήναις Αρχαιολογικής Εταιρείας του έτους 1951. Ά·θήνησιν, 1952. Ρ. 116-122). Ε. Буше, однако, датирует вазу VIII в. (Boucher Ε. Ceramique archaique d'importation au Musee Lavigerie de Carthage. CB, 1953. P. 32). Б. X. Уормингтон относит материалы храма, открытого П. Сэнта, ко времени не ранее 725 г. до н.э. (Warmington В. Н. Carthage. Р. 23).
192
Liver J. The chronology of Tyre at the beginning of the First Millennium В. C. // IEJ. 1953. N2, P. 113-120. Ср.: Гельцер Μ. Л. О некоторых вопросах социальной и экономической истории Финикии IX в. до н. э. С. 218.
193
Safar F. A further text of Salmaneser III // Summer. Vol. VI. 1950. N2. P. 3-21; Michel E. Bin neuentdeckter Annalentext Salmanassars III. Die Welt des Orients, 1952. P. 454-471; 1954. P. 113-120.