Одним из древнейших археологических памятников из Карфагена, помимо уже упомянутого выше храма, является святилище богини Тиннит. Его раскопки производились начиная с 1923 г. американскими и французскими археологическими экспедициями[199]. Оно было расположено неподалеку от западного побережья торгового порта карфагенян; вероятно, справедливо указание П. Сэнта о том, что строители сознательно стремились расположить его в непосредственной близости от древнейшего храма.[200] Выбор места для основания Карфагена опирался, следовательно, на определенную традицию.
Святилище Тиннит представляет собой своеобразное поле погребений, где обнаружены урны, содержащие пепел, а также остатки захоронений детей и мелких животных. Характерно, что погребения взрослых здесь не обнаружены. Вероятнее всего, здесь было не кладбище[201], а своеобразный священный участок — тофет, где приносились жертвы, в том числе и человеческие, сопровождавшиеся позднее соответствующими посвятительными стелами[202]. Древнейший слой святилища Тиннит датируется IX-VIII вв. до н. э. Посвящения здесь расположены без какого-либо определенного плана, на расстоянии примерно метра одно от другого. Они представляют собой, как правило, урны высотой в среднем 25 см, помещенные в выемках, выдолбленных в материковой скале. По-видимому, для защиты от повреждений они окружались необработанными камнями, хотя Келси склонен был думать, что эти камни являлись предметом культа, заимствованного будто бы у коренного населения (ср.: St. Byz., s. ν. Δούλων πόλις).
В первом слое святилища Тиннит обнаружены урны трех типов[203]. Наиболее распространены амфоры яйцевидной формы с вертикальными и горизонтальными ручками. Они украшались двумя горизонтальными полосами красного цвета, соединенными иногда вертикальными черными линиями. Орнаментировка концентрическими кругами и прямыми или зигзагообразными вертикальными линиями вообще характерна для пунийской керамики VIII в.[204] Урны другого типа представляют собой вазы с высоким горлом и крышкой, несколько напоминающие по форме русский крестьянский жбан. Ручки у этих ваз отсутствуют, орнамент не отличается от орнамента амфор. Как амфоры, так и вазы перед раскраской покрывались белой глазурью. Белой глазурью покрывались и урны третьего типа — низкие одноручные вазы с широким горлом, лишенные орнамента.
В исследовании, посвященном пунийской керамике, П. Сэнта указывает на значительное сходство карфагенской геометрической керамики IX-VIII вв. с керамикой некоторых центров Финикии и Палестины, в том числе Угарита, Мегиддо и т.д.[205] В угаритских погребениях, начиная приблизительно с 1600 г., встречаются керамические изделия — кувшины, светильники, которые можно назвать прототипами соответствующих карфагенских памятников. Сходство можно наблюдать даже в геометрическом орнаменте угаритских сосудов XIV-XIII вв.[206] Таким образом, можно утверждать, что местное керамическое производство опиралось в Карфагене на давнюю финикийскую традицию.
Другими материалами о развитии ремесленного производства в Карфагене в конце IX-VIII в. мы не располагаем. Тем не менее несомненно, что город уже в ранний период своего существования был крупным торгово-ремесленным центром. Правда, находка здесь кипрских ваз IX в.[207] может быть поставлена в связь с тем, что, согласно легенде, финикияне с Кипра приняли участие в основании города. Но находка в святилище Тиннит протокоринфской вазы[208] свидетельствует о развитии во второй половине VIII в. торговых связей Карфагена с греческим миром. Очевидно, уже в VIII в. существовали торговые связи Карфагена с Египтом, Этрурией и внутренними районами Африки.
201
Таково мнение фон Биссинга (Bissing W. v. Karthago und seine grie-chische und italische Beziehungen. P. 91).
202
Согласно некоторым пунийским надписям (см., например: CRAI. 1946. Р. 384 сл.), человеческие жертвы обозначались термином mlk, вероятно связанным первоначально с именем древнего ханаанейского божества Молоха, но постепенно превратившимся в обозначение человеческих жертвоприношений вообще. Полное отрицание существования божества Молох (Eissfeldt О. Molk als Opferbegriff im Punischen und Hebaischen. Berlin. 1935), равно как и огульное отрицание существования в поздний период термина mlk, не связанного с этим божеством (Kornfeld W. Der Moloch. WZKM. 1948/52. P. 287-313), представляется нам малоубедительным (Шифман И. Ш. Пунийский архив из эль-Хофра // ВДИ. 1962. N4. Р. 133).
203
Harden D. В. Punic urns from the precinct of Tanit // AJA. 1927. P. 299. В работах П. Сэнта отмечается длительное сохранение ранних форм керамики в пунийской Испании и Марокко (Cintas Р. 1) Ceramique punique. P. 506—509; 2) Contribution a l'etude de l'expansion carthaginoise au Maroc. Paris, 1954).
205
Ibid. P. 447-477. В. Ф. Олбрайт отмечает сходство древнейшей керамики из святилища Тиннит с раскрашенной керамикой Мегиддо IVB (X в. до н.э.). См.: Albright W. F. The archaeology of Palestine. Harmondsworth, 1960. P. 123.
206
Cp.: Schaeffer C.-F. A. Ugaritica. Vol. II. 1949. P. 121 сл., рис. 53. В. фон Биссинг указывает, что аналогию карфагенским вазам дает керамика VIII-VII вв. из Феры, Элевсина и Мегары Гиблейской. В этом факте он усматривает подтверждение влияния, которое Эгейский бассейн оказывал на Карфаген (Bissing W. ν. Karthago und seine griechische und italische Beziehungen. P. 98-99). Возможно, однако, что близость стиля объясняется развитием финикийской торговли в Эгейском бассейне.
207
Clermont-Ganneau Ch. Recueil d'archeologie Orientale. Vol. V. Paris, 1902. P. 313-322.